Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 200

— В чем дело?

— Что ты имеешь в виду?

— Не играй со мной.

— Хорошо. Я просто вспомнила, кто ты такой.

— И кто я?

Я глубоко, прерывисто вздыхаю. Взгляд Роррика становится острым, как у ястреба, заметившего добычу.

— Ты чудовище.

Один уголок его губ поднимается вверх.

— Чудовище? Это кажется немного чрезмерным.

Каждый мускул в моем теле напрягается. Это ужасно несправедливо, что кто-то настолько злой может быть настолько неотразимым.

Мое разочарование делает меня безрассудной.

— Ты даже не дал Луциусу закончить фразу, когда убил его. Ты не смог дать ему даже этого.

Его лицо бледнеет, и температура в комнате резко падает. Он медленно поднимается на ноги.

— Нет. Я не мог дать ему возможность освободить моего брата от ответственности. Тирнон должен был защитить своих людей.

— Защитить их от отца? От тебя?

— Да.

— Я не понимаю тебя…

— Тебе не нужно…

— Но я понимаю вот что. Ты убил одного из людей своего брата — одного из его друзей — у него на глазах. — У меня наворачиваются слезы. — Некоторые из империумов считали Луциуса братом.

У Роррика на челюсти пульсирует мышца.

— Я знал Луциуса еще до того, как Тирнон познакомился с ним. Мы вместе играли в детстве.

Я в изумлении смотрю на него.

— Ты думаешь, это делает ситуацию лучше? Вы когда-то были друзьями, и ты все равно убил его. Это делает ситуацию еще хуже.

Горечь борется с гневом в глазах Роррика. Впервые я вижу что-то, кроме ленивоговеселья, тщательно разыгрываемой скуки или холодного гнева.

Он опасен. Но теперь, когда я начала, я, кажется, не могу остановиться. Вся боль и ярость вырываются из меня.

— Дело не только в Луциусе. Ты заставил меня убить Тиберия Котту. Он был хорошим человеком.

Роррик делает шаг ко мне, мышцы перекатываются под его изысканной туникой.

— Потому что он заметил тебя и обеспечил оружием для арены? Твои проблемы, связанные с отсутствующим с отцом, дают о себе знать, дорогая, и, честно говоря, это немного смущает.

Я хмуро смотрю на него.

— Он делал жизнь лучше для обычных людей и отмеченных сигилом. Вотпочему ты хотел его смерти.

— Потому что я злой вампир?

— То, что ты вампир здесь нипри чем.

В глазах Роррика кипит ярость, и меня бросает в холодный пот. До меня вдруг доходит, и я делаю шаг назад. Я с ним наедине, полностью в его власти. Он может легко покончить со мной, если захочет. Какая-то часть его действительноэтого хочет. Я уверена в этом.

— Тиберий Котта был не тем, за кого ты его принимаешь.

Моя рука тянется к клинку, одна нога отступает назад, я готовлюсь к…

Я отпускаю рукоять клинка.

— Что ты имеешь в виду?

Он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Хочешь знать, чем занимался Котта, когда проводил время в таких местах, как Торн?

У меня так пересохло во рту, что я могу только кивнуть.

— Он собирал секту Мортуса и приносил в жертву богу разрушения самых бедных жителей Сентары. Он хотел освободить бога, который ненавидит вампиров больше, чем кто-либо другой, чтобы обеспечить перевес сил в пользу тех, кто отмечен сигилом. Навсегда.

— Ты лжешь. Никто не будет таким глупцом, чтобы освободить бога, который наслаждается смертью и разрушением. — Но моя память возвращает меня к плащу, который я украла из шкафа Тиберия. И к золотому браслету в его кармане. К знаку Мортуса на браслете и на каждом из тел, которые я видела в Лудусе.