Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 22

Сижу, смотрю в окно, не зная, с чего начать.

За стеклом темнота, редкие прохожие, падающий снег. Руки дрожат. Ком в горле мешает говорить. Сжимаю пальцы в кулаки, пытаюсь успокоиться.

— Таня, – голос Максима мягкий, осторожный. Он наклоняется ко мне через стол. – Что случилось?

Поворачиваюсь к нему. Смотрю в его глаза – добрые, понимающие, без осуждения.

И вдруг всё выплескивается наружу, как прорвавшаяся плотина.

— Я застала мужа, – говорю дрожащим голосом, и слёзы снова текут по щекам, хотя думала, что уже выплакала все. – Застала его с любовницей. Сегодня днём. Приехала в его офис, хотела сюрприз сделать, принести обед. Думала, обрадуется. А он... он целовался с ней. В своем кабинете. Дверь была открыта, а они... они даже не заметили меня сначала.

Голос срывается. Закрываю лицо руками, плачу, всхлипываю. Не могу остановиться.

Чувствую, как Максим берет меня за руку через стол. Его ладонь тёплая, крепкая, надежная.

— Танюш, – говорит он тихо, сжимая мои пальцы. – Мне так жаль. Так жаль, что ты через это проходишь.

— А потом... потом я узнала, что это не в первый раз, – продолжаю сквозь слёзы, вытирая лицо салфеткой. – Что они встречаются уже давно. Что он врал мне всё это время. Смотрел в глаза каждый день и врал! Говорил, что задерживается на работе, что встречи с клиентами, что проекты, что дела. А сам... а сам был с ней.

— Что ты решила? – спрашивает он осторожно.

— Развод, – отвечаю твёрдо, вытирая последние слёзы. Голос становится жёстче, решительнее. – Завтра иду к юристу. Хочу развестись. Но я боюсь... боюсь за Машу. Она только начала восстанавливаться после срыва. А если я ей скажу, что мы разводимся... это может снова выбить её из колеи. Может случиться рецидив. Поэтому я и хотела посоветоваться с тобой. Как с её врачом. Ты знаешь её состояние лучше меня. Как лучше поступить? Сказать ей сейчас, пока она под наблюдением в больнице? Или подождать, пока она окрепнет?

Максим молчит несколько секунд. Смотрит на меня серьёзно, обдумывая слова.

Потом осторожно говорит:

— Таня, тут такое дело...

— Что? – встревоженно смотрю я на него, сердце ёкает. – Что не так? С Машей что-то случилось?

— Да все нормально с ней, не волнуйся, но... Маша уже знает, что у отца есть другая женщина.

Мир останавливается. Время замирает. Закрываю рот руками. На глазах снова слёзы.

— Что?! – шепчу, не веря. – Откуда... как она узнала... когда...

Максим сжимает мою руку крепче, не отпускает.

— Таня, послушай меня внимательно. Посмотри мне в глаза. Уже всё хорошо. Она справляется.

Смотрю на него сквозь слёзы, не понимая, что он хочет сказать.

— Дело в том, что она видела его, – продолжает Максим спокойно, размеренно, как врач, сообщающий диагноз. – Видела его с любовницей. На улице, в сквере. Они целовались. Именно это и послужило триггером для нервного срыва после длительного периода нервного напряжения из-за учёбы, и она попала в больницу.

Закрываю лицо руками и плачу. Плачу так, что содрогается все тело. Рыдания вырываются из груди, не могу остановиться.

— Бедная моя девочка, – рыдаю я сквозь пальцы. – Бедная моя Машенька. Она видела их. А я... а я ничего не замечала. Ходила, улыбалась, готовила ужины, говорила о любви. Какая же я слепая. Но... но почему она ничего не сказала мне?! Почему молчала?!