Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 228

Совсем как перо в моей руке.

— Она такая же жертва, как и мы, — говорит гарпия.

Кентавр фыркает, презрительно глядя на меня.

— Мне она не кажется жертвой. Она свободно разгуливаетпо этим коридорам, вооруженная и облаченная в доспехи, как империум.

Я замечаю движение в тени. Кентавр отступает в сторону, почтительно склоняя голову, когда грифон медленно приближается к нам.

— Хватит,— говорит грифон тихим и чистым голосом, обращаясь к нам мысленно. Его перья светлее, чем у Антигруса, но он подходит ближе, и на мгновение я снова оказываюсь на арене, мой меч глубоко вонзается в грудь грифона.

— Ты Арвелл, —говорит грифон.

— Да, — отвечаю я напряженным голосом. — Я ничего не могу сказать, чтобы загладить мою вину. Никакие извинения не помогут…

— Тише. Антигрус рассказал нам о тебе. Он позволил нам увидеть каждый момент на той арене. Ты предоставила ему единственное избавление, которое могла. Проявила милосердие.

— Этого было недостаточно, — шепчу я.

— Для него этого было достаточно. —Грифон поворачивает голову и смотрит на кентавра. — Мы расскажем ей все, что знаем, Линарос.

— Фолус…

— Ты сделаешь это ради Антигруса.

Линарос вздыхает, бросая на меня взгляд, полный неприкрытой неприязни. Но он снова склоняет голову перед Фолусом и протягивает мне руку.

Я просовываю руку между прутьями и отдаю ему перо. Его губы кривятся в усмешке.

— Как беспечно с его стороны было потерять это. — Он передает перо гарпии, которая улыбается, как будто это она обронила перо.

— Его? — спрашиваю я.

Фолус кивает.

— Он помогал одному из отмеченных сигилом. — Его выражение лица становится хитрым. — Хотя я слышал, что его ты тоже убила. Возможно, ты можешьбыть полезна, человек.

Тиберий Котта.

— А другой человек?

— Я не знаю его имени. Возможно, я смогу описать его.

Я чувствую, как время уходит, но киваю ему.

— Он использовал наш яд, — говорит женщина тихим шипящим голосом и выходит из тени. Я мельком замечаю змей там, где должны быть волосы, и сразу же опускаю взгляд, сердце колотится в груди.

Горгона довольно смеется. Шипение становится громче, и я с трудом сдерживаю желание отступить на шаг назад.

Все, что я знаю о взаимодействии с хищниками, включая то, что нужно смотреть им в глаза, в данном случае будет ошибкой. Я относительно уверена, что зачарованные эфиром прутья не позволят взгляду горгоны превратить меня в камень, но я не хочу рисковать.

— Он использовал наш яд против тех, кто ему доверял, —продолжает она. — Его страдания сделали меня сильнее. Страдания людей всегда так действуют. Я подобралась достаточно близко, чтобы увидеть его воспоминания. Хочешь, я покажу их тебе?

— Зачем тебе это?

— Потому что мужчина поступил с тобой несправедливо. С начала времен женщины были друг для друга мечом и щитом. Когда мужчины обращаются против нас, мы обращаемся друг к другу.

— Как ты мне покажешь?

— Посмотри мне в глаза.

— Я так не думаю.

— Скажи ей, что она может мне доверять, Фолус.

В отличие от кентавра, в ее голосе нет такого же уважения, но грифон подходит ближе, привлекая мое внимание. Он удерживает мой взгляд.

— В этом ты можешь ей доверять.

— Если я превращусь в камень, то очень рассержусь.

Кентавр фыркает. Глубоко вздохнув, я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с горгоной.

Перед моими глазами проносятся образы. Цепи, сигилы, змеи горгоны, из которых извлекают яд.