Измена. На бис! - Ася Вернадская Страница 24

В этот момент внизу зазвенел домофон. Резко, один раз. Мы замолчали, переглянулись.

— Ты ждешь кого? — шёпотом спросила Катя.

Я покачала головой.

Домофон зазвенел снова. Настойчивее.

— Не открывай, — схватила меня за руку Катя. — Игнорь.

— А если… если это не он? Сейчас же день. Он на работе.

— Ты в этом уверена?

Я подошла к панели. Рука дрожала. Нажала кнопку.

— Кто?

— Доставка цветов для Соколовой, — бодрый молодой голос.

Катя выхватила у меня трубку.

— От кого?

— От Арсения Валерьевича. Букет и записка. Мне строго наказано передать только в руки. И позвонить заказчику, когда выполню. Было сказано стоять до последнего.

Катя посмотрела на меня. Я кивнула. «Лично в руки» означало, что курьер не уйдёт, пока не выполнит поручение. Он будет звонить, стучать, привлечёт внимание соседей.

— Ладно, — сказала Катя в трубку. — Жди.

Она отключилась и схватила свой пуховик.

— Ты никуда не выходишь. Я сама.

— Кать…

— Сиди! — она уже натягивала сапоги. — И не подходи к окну.

Она выскочила за дверь. Я прилипла к стене рядом с входом, слушая, как её шаги затихают на лестнице. Потом я их снова услышала. Быстрые.

Катя влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. В её руках был огромный, роскошный букет. Чёрные орхидеи. Мрачные, бархатные, дорогие. И маленький конверт из плотной бумаги.

— На, — она протянула мне букет, будто это была змея. — Несезонные, сволочь. Должно быть, стоят как мой телефон.

Я взяла букет. Он был тяжёлым. Я швырнула его в угол, где он грузно упал, рассыпав лепестки. Вскрыла конверт.

Почерк. Его безупречный почерк.

«Ада. Прости. Вчера я был не в себе. Ты довела меня до точки, но это не оправдание. Я превратился в животное. Я презираю себя. Вернись. Давай поговорим. Как взрослые люди. Я всё исправлю. Твой, каким бы уродом я ни был, Арсений.»

Я передала записку Кате. Она пробежала глазами и фыркнула.

— «Превратился в животное». Ага, проснулся и осознал. Классика. «Вернись, давай поговорим». То есть вернись в клетку, я тебя там накормлю и поглажу, пока снова не ощетинишься. Нет, детка. Ты ему сейчас одну вещь должна сделать.

Она достала свой телефон.

— Что?

— Сфоткай свой синяк. Чётко, крупно. И пришли ему. Без слов. Только фото. Пусть полюбуется на работу своих рук.

Идея была жестокой. И правильной. Мои пальцы дрожали, но я сделала, как она сказала. Расстегнула пижаму, подошла к окну, чтобы был свет, и сделала несколько снимков. Последний вышел идеально: синева на фоне бледной кожи выглядела особенно чудовищно. Я выбрала его.

«Кому: Муж. Вложения: 1 фото.»

Палец завис над кнопкой «отправить».

— Давай уже, — подстегнула Катя. — Или жалко стало своего насильника?

Это слово — насильника — ударило, как ток. Я нажала «отправить».

Сообщение ушло. Прошло десять секунд. На экране появилось: «Прочитано». Потом сразу: «Муж печатает…» Троеточие мигало. Казалось, вечность. Наконец, пришёл ответ. Короткий.

«Что это за идиотская игра? Удали немедленно. Я не шучу.»

Ни шока. Ни ракаяния. Ни «боже, что я наделал». Просто приказ. Удали улику.

Катя, смотревшая через плечо, тихо, злорадно рассмеялась.

— Ну вот и всё. Всё, что нужно знать. Он не сожалеет о содеянном. Он сожалеет, что остались доказательства. Запомни это, Ада. И никогда не забывай.