Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 28

Оглушающий звон.

Где я?

Какие-то люди. Почему нет отсчета? Я встаю, встаю. Посторонним же нельзя на ринг… Где отсчет? Почему я не могу встать? Как же болит голова…

Нокаут? В каком смысле нокаут? Я никогда не…

Звякает металл. Это инженеры оттаскивают автоматона. А железяку-то куда?

«Господа и дамы! В бое за превосходство! В связи с нокаутом обоих бойцов! Объявляется ничья!»

Фёдор пытался продраться через окружающий туман. Ему что-то кричали. Пытались пожать его руку. Какие-то девицы посылали воздушные поцелуи. Потом наконец к нему протиснулся Дювалле и отвел его в раздевалку. Мясник посмотрел на его зрачки и дал выпить какую-то сладкую микстуру. Как Фёдор переоделся и как добрался до дома, он не помнил.

* * *

Голова болела от любого движения. Пальцем пошевели — и голову пронзало болью. Фёдор с трудом открыл глаза и долго разглядывал серый потолок. Болело всё. Фёдор медленно ощупал бинты. На них были желтые пятна мази. Пахло аптекой. Потолок знакомый. Он дома. В своей кровати.

На кухне звякнул чайник и раздались шаги.

— Инга? — хотел крикнуть Фёдор, но только захрипел. Заболели рёбра.

Из кухни в комнату заглянул Дювалле. Ухмыльнулся.

— Лежи, лежи, — сказал он.

Зашел в комнату, подвинул рядом с кроватью табурет и поставил на него тарелку с дымящимся бульоном и кружку чая.

— Ну что, чемпион, как себя чувствуешь? — спросил он, помогая Фёдору сесть.

— Как кусок дерьма, на который упала наковальня.

— Ну что ты, мой мальчик. Ты вчера был великолепен. На то, что ты не продержишься двух раундов, ставки были восемь к одному. А ничью вообще никто не ожидал. Порадовал, порадовал. Ешь. Это куриный суп, я в забегаловке тут купил. Кстати, а где твоя подружка? Вчера ребята тебя домой привезли, думали отдать в ее руки и отчалить. А тут холодно и одиноко.

— Поругались, — ответил Фёдор и принялся осторожно есть суп.

— Понимаю. Бывает. Дело молодое. Помиритесь еще. Ладно, ты ешь, восстанавливайся. Мясник сказал, что ничего страшного. Сотрясение, рёбра треснули. Недельку полежишь в постели и будешь как огурчик. Но еще раз скажу: публика была в восторге. Даже вот в газете про тебя написали.

Леонард достал из сюртука свернутую газету и положил ее на кровать.

— Почитаешь потом. Все требуют реванша. У тебя определенно талант.

— Не уверен.

— А ты подумай еще раз, — Леонард залез во внутренний карман и достал оттуда пачку ассигнаций. — Вот. Твоя доля. Всё честно заработано.

Фёдор отложил ложку, не глядя на пачку денег, осторожно лёг назад на кровать. Казалось, такое простое действие, но далось оно непросто.

— У меня есть для тебя кое-какое предложение, — задумчиво продолжил Дювалле. — Поговорим об этом, когда тебе полегчает. И слушай, у тебя тут беспорядок и как-то неуютно. Я пришлю кого-нибудь, чтоб за тобой поухаживали, пока ты не встанешь на ноги. Чтобы убрались и накормили.

— Не надо, Леонард Владимирович. Я сам. Всё в порядке.

Взгляд Фёдора упал на газету. На развороте красовалась иллюстрация, где огромный черный робот на ринге нависал над маленьким человечком. Вчерашний туман в голове всё еще не рассеялся. Фёдор закрыл глаза и сразу начал проваливаться в спасительную тьму. Леонард покачал головой, развернулся и пошел на улицу. Как хлопнула дверь, Фёдор уже не слышал, он снова заснул.