Служебный развод - Агата Лав Страница 28

— И в Москву не хочется улетать, — подшучивает Мария, которая замечает вокруг только мужчин. — Давид, можно я задержусь здесь?

— Нет, ты подписала договор. Ты должна мне тридцать съемочных дней.

— Фу, какой серьезный. Я же шучу!

Она ластится к нему, а Марисов по-собственнически кладет ладонь на ее поясницу и подталкивает вперед. Маша первой направляется к входу и… три, два, один… встречается со мной глазами.

И ей платят большие деньги?

За работу на камеру?

Из нее нулевая актриса.

Она не может скрыть шок и замирает на месте.

Сзади ее нагоняют мужчины. Марии приходится пройти вперед. Она входит в здание, и между нами не остается ни одной преграды, даже стекла и достаточного количества воздуха. Я смотрю ей в глаза и ничего не могу поделать с собой — уголки моих губ трогает усмешка.

Какая же она дешевка.

Спит с продюсером?

Видимо, Марисов — спонсор того большого телевизионного проекта, о котором мне говорила подруга.

— Это моя помощница, — раздается баритон Шумицкого. — Екатерина.

Я перевожу внимание на Марисова, с которым нужно вежливо поздороваться.

— Добрый день, — произносит он рассеянно. — Давид.

— Очень приятно. А с вашей спутницей я знакома…

— Немного, — перебивает меня Мария, она отходит от шока и возвращает себе равновесие, хотя в ее случае это невыносимое высокомерие выскочки. — Я обслуживаюсь в вашей компании как ВИП-клиент. Мы виделись пару раз. Кажется, вы приносили кофе, когда я подписывала бумаги?

— Вы путаете, Мария. Наверное, с моим мужем. Он угощал вас кофе и…

— И что? — с вызовом перебивает меня телестерва. — Давай тогда говорить напрямую, я вижу по твоим глазам, что ты собралась вывалить всю грязь. Хочешь приписать мне интрижку со своим мужем?

— Приписать?

То есть она отрицает?

Боже, как я жалею в этот момент, что не послушала Юлю и не начала держать включенным диктофон круглосуточно. Мне бы очень хотелось увидеть лицо Валентина, если бы он услышал запись со словами своей звездочки.

— Не надо здесь кривляться! — Мария вдруг повышает голос и пускает намек на слезу. — Это уже переходит всякие границы! Я начинаю бояться тебя…

Она поспешно оборачивается к Шумицкому.

— Она специально вызвалась сюда? — уже и эмоциональную дрожь добавила, словно мое присутствие доставляет ей моральных мук. — Игорь, вмешайтесь… Пожалуйста. Эта женщина вбила себе в голову, что мне зачем-то понадобился ее муж. Это же смешно… Я в этом городе почти не бываю, и у меня совсем другие интересы, другие вкусы.

Она машинально бросает ладонь в сторону Марисова. Мол, вот мой типаж. Мой ранг. Для чего ей юристы, которые работают на дядю, когда миллиардеры не против приложить ладонь к ее пояснице? И не только к пояснице.

Меня, если честно, даже немного завораживает ее спектакль.

Она так быстро говорит, не давая никому вставить ни слова. И фонтанирует эмоциями. Покажет то злость, то страх, то женскую беззащитность… Тонкости ей не хватает, но она берет спецэффектами. Все-таки я была права: на хорошую роль такую актрису не возьмут, но как «шоувумен» она отлично освоила свою профессию. Шоу она делать умеет. Как и смотреть на мужчин со вселенской надеждой и ласковой мольбой.

— Эта женщина, — я откашливаюсь, пока Мари замолчала, чтобы наконец взять воздуха в легкие, и указываю на себя, — не начинала этот скандал…