Маскарад - Ирена Мадир Страница 3

— Нет! Нет-нет-нет! – мотает он головой. – Никаких «если», госпожа Клейн! У меня всё по документам чисто, вы мне, пожалуйста, проблемы не придумывайте! Привидение наше весьма безопасно, хоть и необъяснимо. Оно нас не трогает…

— А если всё же тронет?

— Ну что ж вы заладили со своими «если»? Ну, Юна, ну, дорогая, ну в самом же деле! – восклицает директор, обращаясь ко мне уже по имени.

— Но всё же, если не привидение, а шастает кто-то из плоти и крови? – настойчиво уточняю я.

От очередного «если» у Бруно начинает дёргаться глаз. Директор продолжает молчать и недовольно пыхтеть. Но отступать я не собираюсь, ведь знаю, что видела, а точнее, кого. И это явно был не бестелесный призрак, а вполне настоящий мужчина. Однако убедить в этом мне пока никого не удаётся…

— Вот вы мне скажите, Юна, вы от меня чего хотите? Проверить? Так проверено! – Волберт мнёт платок в руках. – И у нас на носу крупный мюзикл! А вы… Вы что же, сестре добра не желаете? Сорвать всё хотите?

Приходится прикусить щеку, чтобы не ответить резко. Вместо этого я надеваю, словно маску, доброжелательную улыбку и виновато бормочу:

— Вы меня тоже поймите, Бруно, я же переживаю. Раньше Тина репетировала то в музыкальном зале, то в танцевальном. Сейчас начались репетиции на сцене. Второй день идут, и второй день это ваше привидение появляется именно тогда, когда начинаются партии моей сестры. Мне тревожно из-за этого.

— Да понимаю, понимаю, Юночка! – директор тяжело вздыхает и прячет платок в карман брюк. – Но я вас уверю, посторонних тут никого. Мюзикл свежайший, я же тоже стараюсь, чтобы никто лишнего не выяснил, премьера громкой будет, мы на вашу сестру очень рассчитываем. Опера и балет хорошо, конечно, но мы двигаемся дальше, ищем таланты! Театр после переформатирования, знаете ли, нуждается в новых голосах. А привидение… Да плюньте вы на него! Ну есть и есть! Мерещится и ладно! Предки с ним! Пусть слушает это потустороннее существо, может, у него и радостей больше никаких нет, ну?

Волберт вразвалочку идёт дальше и останавливается только у тяжёлых дубовых дверей. Он раскрывает одну из них и приглашающе машет рукой, пропуская вперёд и не забывая качать головой:

— Ох, умотали же вы меня, госпожа Клейн!

Я хмыкаю, заходя в самое сердце театра – огромный главный зал. Былая роскошь сусального золота и бордового бархата напоминает о том, что здание воздвигали при Империи Осидеста, когда Конфедерации Кантонов не существовало. Тогда на её месте было Пятикнешие, подчинённое власти императоров и императриц. После Войны за независимость никто в Конфедерации не любил вспоминать об общей истории с ненавистной Республикой, с которой мы когда-то составляли одно государство. Тем не менее все стараются беречь наследство Империи: от зданий до мощных артефактов.

— Что за красота! – шепчет директор, обходя меня.

Его взгляд направлен на сцену, хотя и само помещение заслуживает отдельного внимания. Всё тонет в полумраке, однако всё равно трудно не заметить роскоши. Бархату оттенка густого красного вина вторит мерцающая парча обивки и тяжёлые фалды занавеса. Благородный глубокий цвет идеально сочетается с позолотой на капителях колонн, на причудливых орнаментах лепнины на ярусах и не только… Кажется, золото повсюду, оно есть даже на «рожках» выключенных сейчас жирандолей, украшенных хрусталём, и, разумеется, на массивной люстре, похожей на застывший фейерверк из сотен сверкающих слёз. Она висит ровно по центру, над более широким проходом между партером и амфитеатром.