Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 32

Леонард отложил чайник и молча протянул банку с рассолом. Из кармана его бордового сюртука появился бумажный пакетик, на котором было написано: «От головных и похмельных болей». Фёдор стал жадно пить.

Спустя четверть часа, умытый и начавший приходить в себя, Фёдор сидел у печки и грел руки. Леонард стоял рядом и терпеливо ждал, когда парень окончательно проснется.

— Леонард Владимирович, чем обязан?

— Правильно говорить «чему обязан». Так более вежливо и соответствует этикету.

Фёдор потёр виски, глядя на огонь в печке.

— Вчера некий Фёдор Сорока пришел ко мне в контору, — продолжил Леонард. — Он заявил, цитата: «Что задрался скакать как козёл на потеху черни».

— Так и сказал?

— Так и сказал. Заверил меня, что безмерно меня уважаешь, но решил уйти из бокса и стать пьяницей. Сказал, что это твоя судьба, так тебе сказал чайник. Мол, от себя не убежишь. Не помнишь?

— Не очень.

— Заявил баронессе Серафиме фон Корк, что у нее зад похож на корму эскадренного крейсера «Пересвет».

— Черт! Простите, Леонард Владимирович.

— Тебе не передо мной надо извинятся, а перед госпожой баронессой. Она была несколько фраппирована.

Это всё очень нехорошо. Мало ли что он еще мог наболтать. Фёдор поморщился и посмотрел на Леонарда. Вроде не сердится. Смотрит скорее с жалостью.

— Это еще не всё, мой мальчик.

Сердце Фёдора ёкнуло. Хмель стал быстро проходить. В животе сжался неприятный комок.

— Ты вломился в спортзал, обозвал всех присутствующих обезьяками и мартысобами, начал складывать гимнастические маты в гнездо, намереваясь лечь спать. Сэм желала твоей крови, ребята хотели тебя профилактически побить, но потом пожалели, скинулись на извозчика и отправили домой. Цени их доброту.

— Извините, Леонард Владимирович…

— Оставь. Пустое. Мы же друзья? Какие могут быть обиды.

Леонард поднялся.

— А, и еще. Уже больше двух недель прошло. Ты собираешься возвращаться?

Фёдор понуро глядел на печь.

— Ладно. Я о другом хотел. Раз мы друзья. Не мог бы ты мне помочь?

— Конечно, Леонард Владимирович. Что случилось?

— Да ерунда. Пустяковое дело. Пара человек взяли у меня в долг. И не спешат отдавать. Не мог бы ты с ними поговорить? Очень меня выручишь.

— Побить? — нахмурился Фёдор. — Я еще не полностью восстановился…

— Нет, просто напомнить. Побеседовать. Я могу на тебя рассчитывать?

* * *

Фёдор ехал в кэбе и мучительно пытался вспомнить, куда он дел все деньги. Ну не мог же он спустить всё накопленное всего за две недели пьянки. Он помнил яркие фонари в районе переселенцев из Жиньше. Маленькие девушки с черными раскосыми глазами смеялись, прикрывая рты ладошками. Нет, ерунда. Кабак помню и не один. От полицейского прятался на помойке. Ну не мог же я всё спустить? Там в глубине клубящихся мыслей шевелилось что-то тёмное. Оно наверняка знало ответ. Но как ни морщил Фёдор мозг, ничего не всплывало. Факт оставался фактом. Почти всё, что он заработал за полгода побед в Лиге и за последний бой с Наковальней, он куда-то спустил. Перерыв комнату, Фёдор нашел запрятанные сто рублей. Может его ограбили пока он… А еще Инга. Надо с ней поговорить. Она, конечно. дура набитая, но и он тоже еще тот молодец. Как же нехорошо всё вышло. Ничего прорвемся, сейчас с делами покончу и поеду к ней…

— Приехали, барин, — сказал извозчик. — Цветочная шестьдесят пять.