Мастер для Маргариты - Виктория Райн Страница 32

Из окна кабины я видела, как машина Коли вылетает на «улицу», оставляя за собой чёрные полосы. Монстр-трак, которым управлял Витя, старался изо всех сил. Давил ящики, пытался прижать «Десятку» к «стене», но Авраменко был великолепен.

Его машина входила в виражи с идеальным расчётом, визжала шинами, срывалась в контролируемые заносы, оставляя за собой облака дыма и снопы искр от скребущего по асфальту бампера. Он был не просто водителем, а практически дирижёром этой стальной симфонии хаоса.

Когда «Десятка» поравнялась с кабиной, наш взгляд встретился на долю секунды. В его глазах я прочитала не игровую ярость, а сосредоточенную, холодную решимость. Он был в образе, но это был мой Коля, который никогда и никому меня не отдаст.

Авраменко открыл дверцу прямо на ходу, и его рука потянулась к моей. Я подалась вперёд и ухватилась за неё. Резкий рывок обоих машин заставил дверцу десятки отлететь как картонку. Наши руки разъединились, только чтобы в этот раз ухватиться крепче. Не выпуская руля, Коля дёрнул меня на себя, и я вылетела из кабины, упав на колени любимого. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял оглушительный рёв двигателей.

— Держись! — крикнул он и резко нажал на тормоза.

«Десятка» с визгом развернулась вокруг своей оси, а я чуть не ударилась головой. Машина «бандитов» уехала вперёд и врезалась в декорацию стены. Пиротехники выдали ослепительную вспышку и столб дыма, как бы обозначая поверженных врагов.

Мы вернулись на середину арены, и двигатель «Десятки» затих. В наступившей тишине было слышно только наше сбивчивое дыхание.

— Цела? — кивнула, и мы вышли на импровизированную сцену под грохот аплодисментов.

Стояли обнявшись, в облаке дыма и искр, а зрители кричали и свистели, восторгаясь зрелищем. Это был не просто успешный номер, а наша маленькая история любви, которая закончилась победой не только над ситуацией, но и над всеми жизненными трудностями.

Небольшое выступление каскадёров с катанием гостей давало нам передышку перед главной изюминкой шоу. Дальше по сценарию шли трансформеры, которых стало на два больше.

Наш обновлённый «Буратино» сверкал под софитами, а рядом выстроились «Голиаф», мощный внедорожник, и «Стрекоза», юркий купе. Я подала сигнал, и «Буратино», ведомый Колей, ринулся вперёд, взвился на задние колёса и, описав дугу, выплюнул из скрытых отсеков снопы искр, которые осыпали его, как огненный дождь. Это было моё нововведение. Пиротехника, синхронизированная с движением, добавляла зрелищности и ощущение праздника.

Дальше в дело вступил «Голиаф». Он медленно, с грозным скрежетом, начал трансформацию. Его кузов приподнялся, обнажив мощный каркас, а из багажника выдвинулась платформа, на которую я должна была подняться. Сделала шаг, вперёд выполняя заученные действия, и мой голос, усиленный динамиками, прозвучал уверенно:

«А теперь дамы и господа, посмотрите, как рождается легенда!»

В этот момент «Стрекоза», управляемая одним из каскадёров отца, вихрем пронеслась между «Голиафом» и «Буратино», совершила резкий разворот на переднем колесе и, поднявшись почти вертикально, застыла на мгновение, прежде чем с шипением опуститься. Трюк был смертельным, но выполненным с ювелирной точностью.

Следующим был наш с Колей коронный номер. «Буратино» на полной скорости направился к «Голиафу», на котором я стояла. За секунду до столкновения он резко ушёл в сторону, встав на два колеса, и проехал так вдоль всего кузова в нескольких сантиметрах от моих ног.