Роман с конца - Марина Сом Страница 32

За спиной хлопает дверь, и я, раздражённый и злой, не оглядываясь, направляюсь к машине. Моя злость никак не связана с её опозданием.

Глава 16. Полина

— Какой милашка, — шепчет Аля сразу после того, как я захлопываю дверь перед носом Марка.

— Ты серьёзно? Милашка?

Слова «Марк» и «милашка» не должны стоять в одном предложении.

— Конечно, такой брутальный и симпатичный. Полина, признавайся, между вами что-то есть? — лукаво спрашивает сестра.

— Конечно, нет! Он мой начальник, — возмущаюсь я и направляюсь в свою комнату.

Врать Але в лицо — бесполезное дело. Если она поймет, что я что-то не договариваю, она вцепится в тайну и не отпустит, пока не докопается до истины. Поэтому я включаю фен на полную мощность, останавливая дальнейшие расспросы.

Досушив волосы, я открываю шкаф и оглядываю свой немногочисленный гардероб, состоящий в основном из джинс и футболок. На улице ярко светит солнце, сегодня у меня есть персональный водитель, и что-то мне подсказывает, что Марк раскусил мою маленькую ложь относительно машины.

Чёрт. У него всё больше поводов меня уволить.

Мне на глаза попадается моё «несчастливое платье», я зло смотрю на него и останавливаю выбор на светло-жёлтом сарафане с декольте и длинной юбкой.

Я критически осматриваю своё отражение в зеркале. Не стоит себя обманывать, сегодня моя цель, если не соблазнить босса, то хотя бы как-то его задобрить и убедить меня не увольнять.

Аля караулит у двери и, как ястреб, заметивший полевую мышь, прищуривает глаза и пикирует вниз:

— Я знала! Я так и знала, что между вами что-то есть. Ты с ним спишь, да? Он хорош? Ты предохраняешься? Как долго вы вместе?

О боги! За что мне это?

В горле пересыхает, я откашливаюсь и впервые за три года надеюсь, что её проблемы с памятью, возникшие после аварии, проявят себя, и мы больше не вернёмся к этому разговору. Ни-ког-да.

Ты не только шлюха, но и отвратительная сестра.

Отмахнувшись от внутреннего голоса и её вопросов, я чмокаю сестру в щёку, быстро запихиваю ноги в сандалии и выбегаю из дома.

Сестра кричит мне в догонку:

— Твой побег только доказывает, что я права!

Марк, не оборачиваясь, направляется к машине, мне ничего не остаётся, как последовать за ним.

* * *

Вот уже пятнадцать минут мы едем в гробовой тишине. Это не комфортное молчание двух друзей, не вежливое игнорирование друг друга двух незнакомцев, по воле случая оказавшихся в одном пространстве. Нет. Это самая напряженная тишина в истории мира.

Я, не переставая, ёрзаю на сиденье и перебираю темы для разговора. Но каждая из придуманных мной так или иначе ведёт к обсуждению наших интимных отношений — а на это я сейчас не готова даже под угрозой гильотины.

Марк находит тему, пропустив поворот. Он никак не демонстрирует свой промах — классический мужчина. Зачем признавать собственные ошибки, если можно сделать вид, что так и было задумано.

Может, ему так же дискомфортно, как и мне, и он тоже сидит и думает, о чём бы со мной поговорить?

Недолго думая, я нарушаю молчание, констатируя факт:

— Ты пропустил поворот.

— Я знаю.

Ооокееей.

Спустя три минуты он пропускает ещё один поворот. И ещё один. Десять минут спустя мы упустили с десяток возможностей вернуться на изначальную дорогу, ведущую к Усть-Коксе.

Мы двигаемся в противоположную сторону от работы. Он не может этого не знать.