Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт Страница 35

— Чтоб ты сдох! — пожелала она. — Желательно, в жутких корчах.

— Когда-нибудь обязательно, — усмехнулся он, — но не сегодня.

Их донельзя милый разговор прервал доктор, появившийся вместе с ассистентами и аппаратурой. Его попросили выйти за дверь, но Лукас остался. Смотрел на то, как на ее запястья крепят датчики, как делают ей электрокардиограмму. Потом укол. И еще один.

— Повезло, что женщина молодая, — произнес доктор, — желательно пройти полное обследование, сдать все анализы…

— Диагноз? — перебил его Лукас.

— Стенокардия.

— Жду счет, — коротко произнес он, — все рекомендации передадите Аманде.

— Ты просто сама любезность, — сказала Ники, когда медики вышли. — Как тебя еще не пристрелили до твоих лет?

Он пожал плечами.

— Пытались. Несколько раз. Не вышло.

Мария погибла из-за тебя.

Он до сих пор помнил злое, заплаканное лицо ее матери на похоронах. Ее отец не произнес ни слова, зато эта женщина все кричала, кричала и кричала, но ее крики поглощала та самая черная дыра. Та же, что сейчас поглотила чувства, полыхнувшие в нем после слов Ники.

— Прости, — неожиданно сказала она. — Это не шутки.

Как будто мысли его читала.

— Отдыхай, — коротко ответил он и вышел. На ходу кивнув Аманде, чтобы вернулась к ней. Та как раз передала список лекарств водителю.

— Будут какие-то особые распоряжения, герр Вайцграф?

— Нет.

Он спустился вниз, сел на заднее сиденье «Майбаха», и машина мягко тронулась с места. Лукасу показалось, что когда он шел по дорожке, в окне детской мелькнуло личико дочери, но он все равно не стал оборачиваться. Потому что в районе черной дыры в груди и так творилось что-то странное.

Глава 11

Ники

— Здесь все. Проверьте, пожалуйста, — когда в мою комнату ближе к вечеру втащили кучу пакетов и несколько коробок, места здесь стало еще меньше.

— Что — все?

— Все по вашему списку, — улыбнулась Аманда. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, слава таблеткам и тебе.

Я все еще чувствовала слабость, но, по крайней мере, в груди больше не бегали взбесившиеся дикобразы. Я могла нормально дышать, а небо в мансардном окошечке было не в алмазах, а в звездах. Вполне себе нормальное, привычное, земное небо. Когда я была маленькая, я запрокидывала голову и думала о том, что оно соединяет нас с мамой. Ведь мы же на одной планете, а значит, она точно так же может смотреть на это самое небо и думать обо мне.

Потом я выросла и поняла, что я и небо мало ее интересуем. А еще сегодня подобными мыслями я довела себя до приступа, так что пошло оно все на хрен.

— Спасибо, Аманда, — сказала я. — Буду разбирать.

— Если чего-то не хватает или понадобится что-то еще, говорите, — улыбнулась горничная перед тем, как оставить меня одну. — И таблетки не забудьте выпить, пожалуйста. После ужина.

Она очень часто добавляла «пожалуйста» (проверьте, пожалуйста, не забудьте принять таблетки, пожалуйста), и для меня это было непривычно. Потому что в нашей стране это слово чаще всего звучит в контексте «Идите нахуй, пожалуйста», ну или подразумевается. Или просто я жила в такой реальности, если верить всем этим новомодным веяниям про то, что «мы сами создаем наш мир», «какой ты, такое и все, что тебя окружает».

Ага, ага.

Судя по тому, что со мной случается, я — пиздец на ножках.

— Пиздец! — подтвердила я, заглянув в один пакет. Потому что помимо запрошенного бесшовного белья, там было несколько комплектов очень даже шовного. Самой разной степени откровенности и цветов, от нежных белых, цвета шампанского или айвори до вызывающе алого, как помада танцовщицы бурлеска, или черного с искрами, напоминающими то самое звездное небо. Ну да, конечно. Вряд ли Лукаса возбуждают женщины в бесшовном белье.