Служебный развод - Агата Лав Страница 36

— Шумицкий! — вдруг раздается громкий мужской голос. — Друг, ты где?!

Я оборачиваюсь и вижу, что происходит движение. В центре зала собралось несколько мужчин с довольными улыбками. Трое из них держат в руках майки какого-то спортивного клуба, они вертят их и рассматривают так, словно это дичайшая ценность. А на полу валяются подарочные упаковки. Другой мужчина достает из большого пакета еще одну красиво упакованную майку и протягивает ее в мою сторону. То есть в нашу с Шумицким.

— Вот ты где! — бросает мужчина и делает шаг к нам. — Думаешь, я забыл, что обещал привезти? Там даже имя твое есть! Давай примерь!

Шумицкий поднимается на ноги и протягивает ладонь. Но я замечаю, что двигается он заторможенно. Словно выигрывает секунды, чтобы придумать, что делать дальше. Я оборачиваюсь и вижу, что остальные мужчины уже снимают рубашки и с совершенно юношеским весельем готовятся примерять обновки.

— Сфоткаться надо! — шумит один из них.

— Там твой размер, я проверял, — бросает мужчина и вкладывает майку в ладонь Шумицкого. — Переодевайся и пошли сфоткаемся.

Игорь кивает.

А я понимаю, что мне не кажется. И тот момент, когда он приказал, чтобы я не трогала его одежду, важен. Он действительно прячет свое тело от чужих взглядов.

Что у него там?

Шрамы от ранений, ожогов… Насколько страшно это выглядит?

— Надень поверх поло, — говорю Шумицкому довольно громко. — Так будет лучше.

Я встречаю взгляд мужчины, который явно думает, что баскетбольная футболка поверх поло для гольфа будет смотреться по-идиотски.

— Я его поцарапала, а майка не закроет плечо. Случайно получилось… Этому не стоит попадать на фотографии.

Конечно, мужчина решает, что это случилось не на тренировке, а в постели. В его глазах читается грязноватая усмешка. Но это не проблема, мы и так с Шумицким остановились в одном домике.

— А где «спасибо»? — бросаю боссу, наклоняясь к нему и делая вид, что поправляю подаренную майку на его теле.

Он усмехается:

— Думаешь, я привык раздавать благодарности?

— Думаю, стоит начинать.

Мужчины делают несколько снимков, а потом заводят разговор. Я остаюсь на своем месте и лишь улавливаю их интонации. От веселья постепенно переходят к серьезным темам. Обсуждают бизнес и новые сделки. Так обычно и происходит. Сперва совершают устные договоренности, примеряются друг к другу в неформальной обстановке, а уже потом подключают юристов и официальные бумаги.

— Документы сейчас привезут, — говорит кому-то Шумицкий. — Когда надо срочно, привезут срочно.

— Вот! — отзывается другой бизнесмен. — Это дело!

У всех довольные голоса.

Это значит, что можно дальше спокойно созерцать зеленые верхушки леса.

И думать о том, что Шумицкий приоткрылся мне.

Он рассказал о покушении, о бывшей жене и о том, что у него есть серьезный враг.

В его жизни было много предательства…

Интересно, он кому-нибудь еще говорил об этом?

Он выглядел напряженным, когда я вдруг заикнулась о покушении. Словно я напомнила ему о моменте, когда он потерял контроль и позволил себе сказать то, что он обычно держит глубоко в себе.

С ним непросто. Как по минному полю, если честно. Мне хочется поговорить с ним по-человечески, но каждый раз так и ждешь, что он ответит что-то холодное. Или вовсе грубое. Но что-то мне подсказывает, что он истосковался по доверию, хотя и готов отрицать это до последнего.