На седьмом этаже - Амелия Брикс,Виктория Бежан Страница 38

Тома аж подпрыгнула, не успев толком прожевать пирожок. Бросила его на тарелку.

— Господи, поесть спокойно не дадут. Ведьма явилась с проверкой, что ли? — ворчала Тома, торопливо смахивая крошки с груди.

Лиза, вздохнув, пошла открывать дверь.

«Точно проходной двор сегодня,» — подумала она с досадой.

Внутренний выстрел прогремел как на яву, едва она распахнула дверь и увидела его. Никита! Вот кого ей не хватало для полного счастья.

— Елизавета, — Никита смотрел на Лизу взглядом, лишенным всякой деловитости, в котором промелькнуло нечто, до боли напоминавшее Павла. Лизу словно ледяной волной окатило. Только не это, только не еще один, — беззвучно взмолилась она, а протянутый букет лишь укрепил непрошеные опасения.

— Ух ты, кого к нам ветром занесло! — расплылась в улыбке Томка, материализовавшись за спиной Лизы и во все глаза разглядывая Никиту. Тот в ответ лишь недовольно сдвинул брови. Лиза закатила глаза с обреченностью человека, привыкшего к подобным выходкам подруги.

— Том, знакомься, это мой клиент, Никита Романович. Никита Романович, это моя лучшая подруга, Тамара.

— Так вы с Тамарой ходите парой, да, Никита Романович? — выпалила Тома, бесцеремонно подлетев к мужчине и, схватив его под руку, потащила вглубь квартиры.

«Это просто кромешный ад!» — пронеслось в голове у Лизы.

— Вот это типаж! Просто мечта! — восхищенно ахнула Тома.

— Что это за ураган? — опешил Никита.

13

Лев проснулся от дразнящего, уютного аромата, который просачивался из-под двери и заполнял всю спальню. Сначала он подумал, что это продолжение какого-то доброго сна, но, зайдя на кухню, буквально не поверил своим глазам. Марина, его Мотя, стояла у плиты и виртуозно жарила блины. Смирнов даже протер глаза — не привиделось ли? Дочь, конечно, умела готовить, но обычно ограничивалась самым простым, чему он сам её когда-то научил: яичницей, макаронами или нехитрым супом. Но выпечкой она его не баловала никогда — для неё это всегда казалось слишком сложным и долгим процессом.

— Уже проснулся? — Марина заметила его в дверях и аккуратно, почти профессиональным жестом, перевернула блин на сковородке. — Садись, сейчас чай будем пить. Это последний.

Лев прислонился к косяку, наблюдая за её ловкими движениями. В утреннем свете, падающем из окна, Марина казалась какой-то необычайно взрослой.

«И когда моя девочка успела так вырасти?» — пронеслось в голове у Смирнова. Казалось, еще вчера он учил её правильно держать ложку и кататься на велосипеде, а сегодня она уже сама хозяйничает у плиты. Он вдруг осознал, что за бесконечными дежурствами и протоколами пропустил этот тонкий момент превращения угловатого подростка в прекрасную девушку.

— Пап, ты чего застыл? — Марина со смехом переложила последний блин в общую стопку. — Садись, а то остынут. Я и сметану уже достала.

— Да так, любуюсь, — честно признался Лев, проходя к столу.

Он потянул носом воздух, наслаждаясь ароматом домашней выпечки. Стопка блинов была ровной, золотистой, с ажурными краями — работа почти ювелирная.

— И всё-таки, Мотя, откуда такие таланты прорезались? — Лев с прищуром посмотрел на дочь. — Ты же всегда говорила, что тесто — это слишком скучно и долго. Признавайся, кто научил?

Марина на мгновение замерла с чайником в руках, а потом хитро улыбнулась, глядя в окно, за которым просыпался город.