На седьмом этаже - Амелия Брикс,Виктория Бежан Страница 4

Тома смотрела загадочному мужчине в форме прямо в глаза. При этом она приподняла руку, в которой был пакет из супермаркета, и слегка встряхнула им. Две бутылки вина мигом подыграли звоном.

Она могла бы стоять так вечность, но, как всегда, появилось нечто, что омрачило момент. Жаба, куда ж без нее…

— Отойди от человека, пиявка бесстыжая!

Мужчина словно очнулся и выпустил женщину из рук, смущённо покашливая в кулак. Тома нехотя отошла и, развернувшись к Клавдии Ивановне, нагло ухмыльнулась. Получив невероятное удовольствие от ее реакции, она, не оглядываясь, вошла в подъезд. Уже там, за дверью, не сдержалась и рассмеялась в голос.

«Может, этот бугай — ее сын? Иначе чего это ее так перекосило?»

Стоило дверям лифта открыться на седьмом этаже, как настроение Томы приняло новый оборот.

«Господи, этот день вообще планирует закончиться? А этот гусь общипанный что тут забыл? И что это за райский уголок он притащил с собой?»

— Так-так-та-а-ак… — оживляя эти две застывшие фигуры, громко обозначила своё присутствие Тома.

2

Рабочий график участкового Смирнова Льва Александровича был ненормированным. Без выходных и праздничных, а порой приходилось работать и по ночам — все зависело от оперативной обстановки. Как обычно, в четверг он проводил работу с населением, и на его счастье сегодня обращений практически не было. Со спокойной душой он подъехал к своему дому, планируя ужин с дочерью.

Не успел он выйти из машины, как его окликнули соседки — «привратницы», как он их называл за спиной. Удивительно, но порой эти с виду милые бабули знали больше него. Вот и сейчас он чувствовал, что его ждет новая порция информации.

— Вечер добрый, соседи, — поприветствовал, как обычно, Смирнов.

— Да какой там добрый, Лев Александрович! — вздохнула Клавдия Ивановна и махнула рукой. — У нас ЧП!

Смирнов тут же насторожился.

— Сегодня въехали новые жильцы, ваши соседи, между прочим, — сделала акцент на этом факте Марья Павловна.

— Да-да-да, из шестьдесят девятой, — уточнила Маргарита Геннадьевна.

— Ой, намучаемся мы с ними, Лев Александрович! — Клавдия Ивановна качала головой, охала и вздыхала.

Смирнов был озадачен. Он вспомнил прежних соседей — интеллигентную и милую семейную пару, которые один за другим скончались, а их дети продали квартиру. И вот теперь предстояло знакомство с новыми жильцами.

— А в чем дело? Случилось что-то?

И бабули наперебой выдали всю информацию о новых жильцах.

— Я сначала подумала, что она приличная женщина, эта Елизавета Дмитриевна, но с ней крутилась какая-то... ну вы поняли, Лев Александрович. Даже стыдно произносить такие слова. Вся накрашенная-перекрашенная...

— А юбка? — перебила ее Марья Павловна. — Там же лоскуток, и все наружу. Срамота!

— А сынок! Он точно наркоман! Постоянно ржал как конь! — безапелляционно заявила Маргарита Геннадьевна.

— Надо что-то делать, Лев Александрович! Нужно их выселять! — Предложение Клавдии Ивановны не допускало никаких возражений.

— За что? За юбку и рыжие волосы? — Смирнов удивленно уставился на соседок.

— А вот вам и причина. Гляньте, — она кивнула головой.

Смирнов развернулся, и в этот момент в его объятиях оказалась та самая рыжая, о которой пару минут назад рассказали соседки. Не будь его рядом, точно лежала бы прямо у ног бабулек. Смирнов опешил от столь неожиданного сюрприза, а когда она прильнула к груди — и вовсе растерялся от такой наглости. Она что-то лепетала томным голосом. И только звон бутылок привел его в чувства после этого «рыжего шторма». А еще — крик Клавдии Ивановны: