Порочный продюсер - Сандра Бушар Страница 40

— Ах, да… Из-за всего этого скандала рекламодатели не хотят иметь с тобой никакого дела. Временно придется уйти в подполье. Где-то на полгода, может год.

Глава 21

Легкий аромат муската шлейфом разносился по запаренной комнате. В центре расположилась ванная, до краев заполненная теплой водой. Мягкая розовая пена приятно обнимала голое тело… Затуманенным взглядом я смотрела на то, как лежащие поверх лепестки роз раскачиваются все быстрее и быстрее, а волна поднимается все выше и выше.

— Тебе нравится… — рычит мужчина мне на ухо, пока его губы жадно терзают мою шею.

— С чего ты взял? — надменно шепчу я, но сдаюсь, когда срывается стон. Ладони Беренштейна спускаются все ниже и ниже, изучая мое тело, словно впервые. Он нежно, но требовательно намыливает грудь, сжимая соски горячими пальцами. Проскальзывает по животу, а затем замирает на лобке. От досады хочется кричать: — Черт, только не останавливайся?

— Тебе ведь не нравится? — спрашивает тот театрально, похлопывая рукой между складок. От напряжения сводит скулы, а прикосновения ощущаются особенно остро. Посмеиваясь, он прикусывает мочку моего уха и шепчет: — Заставь меня это сделать…

— Заставить? — я резко оборачиваюсь и вздрагиваю. Ощущения такие острые и яркие, как никогда. — Твой член буквально сейчас находится во мне.

— Пусть находится. — он вопросительно поднимает бровь, мол: «А что такого?» Делает легкий толчок бедрами и едва сознание не теряю. Карие глаза заволокла страсть и желание, что сводит с ума. — Ему там самое место.

— И, — я пытаюсь приподняться, но руки его вдруг силой вжимаются в мои бедра, не давая шелохнуться, — ты собираешься что-то делать?

Не оборачиваясь, он достает с подставки мыло, что я зачем-то притащила в дом Беренштейна подарком. А потом опускает его, холодное и скользкое, на мои соски. Шершавое, с крупной солью и травами, оно мягко массирует вершинки, вводя в нирвану. Рыча от напряжения, пытаюсь сделать хоть один толчок, загасить тот пожар, что творится внутри, но он не дает. Лишь приказывает:

— Заставь меня.

— Хочешь, — я откидываю голову назад, дышу тяжело и рвано, — чтобы я умоляла?

Мыло спускается все ниже и ниже… Омывает в самых неожиданных закутках.

— Было бы славно… — смеется тот, откровенно издевается. А потом проводит мылом по лобку, вызывая мой краткий инсульт.

— Умоляю… — сдаюсь я. Готова на все, лишь бы он не останавливался. Лишь бы член внутри меня продолжил делать то, что делал раньше. А Его руки наконец-то добрались до горошины, что пульсировала и привлекала внимание.

— Умоляй… — рычит он, а потом раздвигает складки и проводит мылом между ними.

Меня бросает в дрожь. Стон срывается с губ. Член внутри меня пульсирует, становится горячее и больше.

— Умоляю… — словно в бреду я готова молить его обо всем, лишь бы он не остановился. Лишь бы продолжал намыливать меня между ног так, словно от этого зависит его жизнь. — Возьми меня так грубо, так только умеешь…

Слышу, как грудь его начинает бешено вздыматься, а дыхание ускоряется, словно в марафоне. Он отбрасывает мыло, толкает меня вперед, заставляя встать на колени, а потом насаживает на себя снова и снова, заставляя воду волнами покидать ванную.

— Ты этого хотела, грязная девочка? — он сжимает мои влажные волосы, оттягивая их назад. Заставляя смотреть ему в глаза, когда тот выбивает из моего тела дух.