Огонь. Она не твоя.... - Весела Костадинова Страница 41

Сегодня всё пошло иначе. Не так, как раньше, не по привычному, уже почти успокаивающему сценарию, когда её оставляли дома под присмотром строгой, но молчаливой женщины. Утро началось с того, что Альбина вошла в комнату, подняла Настю с ещё тёплой, мокрой постели, ничего не объясняя. Только сухо велела идти в душ, и, пока девочка мылась, быстро и решительно собрала вещи. Всё происходило молниеносно, без лишних слов, без взгляда, который мог бы дать хоть какую-то опору. Они вышли из квартиры и поехали — куда, Настя не знала. Она не смела спрашивать. Но страх уже начал нарастать, липкий, холодный, обволакивающий изнутри.

В голове путались мысли. Может быть, наказание за разбитый хрустальный шар всё-таки впереди? Может, Альбина — Настя боялась даже в мыслях называть её тётей — решила избавиться от неё окончательно? Ведь она чужая, неудобная, с ней слишком много мороки. Может, всё это время, пока её кормили, одевали, укладывали спать в чужой, но мягкой постели, всё это было только подготовкой к какому-то решающему действию — последнему шагу? Ведь Альбина молчала. Она вела машину, не оборачиваясь, глядя только вперёд, на дорогу. Иногда говорила по телефону — громко, раздражённо, какими-то резкими, деловыми словами, но ни разу не взглянула в зеркало, не поинтересовалась, как Настя себя чувствует. Будто в машине её не было вовсе.

В салоне машины, как и в квартире, было светло, вкусно пахло — духами, кофе, чем-то миндальным. Настя чувствовала себя странно среди этих запахов, слишком чистых и новых, совсем не похожих на привычные ароматы бабушкиной кухни или старой мебели. Но едва они вышли на улицу, как страх вернулся с удвоенной силой. Они оказались в центре города — людей было много, и все они куда-то спешили, гудели, двигались быстро, не обращая внимания на других. Настя старалась поспевать за Альбиной, но та шла слишком быстро, и каждый её шаг, каждый короткий оклик по телефону казался девочке командой. Приказом.

И тут перед ними выросло здание. Огромное. Зеркальное. Слепящее на солнце стекло, бесконечно высокие двери, холл с блестящими полами. Настя таких никогда не видела. И уж точно никогда не бывала внутри. Сердце сжалось. Может, это и есть детский дом? Тот самый, о котором мама говорила, когда Настя, по её мнению, вела себя плохо. "Вот отдам тебя туда, вот там тебя быстро научат уму-разуму…" Эти слова мама повторяла часто. И Настя запомнила: детский дом — это где всё по правилам. Где тебя больше не любят. Где ты один.

Внутри здания они поднялись на лифте и прошли по длинному коридору с большими окнами, заходя в просторный зал. Когда Альбина подошла к большому столу в углу, Настя не выдержала. Лёд внутри прорвался в движение, и девочка судорожно вцепилась в её руку, сжала её изо всех сил, будто если отпустит — исчезнет. Слово сорвалось само собой, хрипло, почти шёпотом:

— Нет…

Альбина замерла, повернулась к ней, нахмурившись.

— Что? — спросила она строго, как будто Настя прервала важное. — Что такое, Анастасия?

Альбина всегда звала её полным именем. За всю неделю — ни разу не назвала просто "Настей". Ни "зайкой", ни "малышкой". И это отчуждение, завернутое в вежливость, резало тоньше, чем любое холодное слово.

— Пожалуйста…. - выдавила Настя. — Я не хочу…. Я…