Развод. Гори все огнем - Иден Хол Страница 42

Я понимаю, что этот мужчина стоит рядом.

Ну вот что ему нужно?

— Он вас достает? – спрашивает первым. – Я могу выйти поговорить с ним, чтобы он понял.

— Это вас не касается, что вам нужно? – меня воспламеняет возмущением.

— Я просто хочу помочь.

— Мне не нужна помощь, – я резко разворачиваюсь и пытаюсь уйти на костылях, неудачно берусь за ручки и роняю телефон. Ой! Сердце останавливается от стука, с которым он грохнулся об пол. Он же чужой!

Мужчина быстро приседает, поднимает его, пока я сражаюсь со средством передвижения.

— А мне, кажется, очень нужна, – протягивает мобильный.

— Подкат не засчитан, – сжимаю губы. Неужели не понятно, что я не горю желанием ни с кем общаться. – Пропустите.

Пытаюсь обойти его, неуклюже ставлю костыль и чуть не падаю, потому что на что-то «наступила».

— Ай, – вздрагивает он и ловит меня за плечи, выравнивает мое вертикальное положение, смотрит вниз. Я тоже.

До меня доходит, что я отдавила ему забинтованную ногу в тонком больничном тапке. Мне и совестно сразу, и в то же время, раздражаюсь на свою скованность этими пыточными устройствами. И снова делаю шаг назад, чтобы не касался меня.

И опять запинаюсь о костыль, теперь уже ногой.

Вскрикиваю и роняю костыли с грохотом на весь коридор, но вместо того, чтобы оказаться на полу, вишу. Растерянно моргаю и понимаю, опять поймал.

— Так, хватит, – подхватывает как куклу, относит на пару шагов в сторону и внезапно для меня усаживает на коридорную банкетку. – отбираю у тебя права по управлению костылями, за повышенную аварийность. Так и расшибиться недолго.

— Вы что себе позволяете? – обнимаю себя, поджимаю ногу в лангете.

— Ты не оставляешь мне выбора, я не могу стоять в стороне, когда есть угроза жизни, – поднимает костыли, ставит у стены и садится рядом. Не пойму, шутит он или серьезно. – Придется смириться, это моя работа. Хотел бы сказать бывшая, но бывших спасателей не бывает.

— Спасатель?

— Пожарный, – протягивает руку в бинтах, – Руслан Волков, бывший сотрудник МЧС. Вытащил тебя и твоего мужа из горящего дома.

Я выпрямляюсь, распахиваю глаза от удивления, приоткрываю рот, потому что это… невозможно! Вот так встретить того, кто среди ночи разбил наше окно и спас от неизбежной страшной смерти в огне.

И это… правда он! Память вдруг обрисовывает его силуэт на фоне огня, сопоставляет голос, движения, образ.

— Как вы… – от шока вбираю воздух как рыба без воды, – откуда?

Молча поднимает руки в бинтах. Он тоже пострадал на пожаре!

И мое отношение к нему резко меняется, если минуту назад я хотела уже прогнать назойливого мужчину, который решил подкатить к беспомощной женщине под видом помощи. А теперь я вижу, что повод был совсем другой!

Но это он!

Он нас… меня спас! И не только от пожара! Если вдуматься, благодаря ему я узнала, что у мужа вторая семья и дети, что он использует меня как содержанку для удовольствий и вообще считает собственностью без прав и желаний.

И я не знаю, как выразит ему всю мою благодарность. Ведь альтернативой даже того кошмара, что сейчас со мной происходит, была бы смерть. Поэтому резким порывом я просто обнимаю его за шею.

— Спасибо, – шепчу в широкое плечо, а он замирает.

И снова дежавю словно вихрем подхватывает меня. Это тепло, этот запах, ощущение силы и надежности, уюта от теплого мягкого свитера и одновременно защита толстой глянцевой кожи куртки на плечах.