Исповедальная петля - Игорь Патанин Страница 48

— Мы не успели его защитить, — сказала она без предисловий. — Этот ублюдок добрался до Эрика.

— Как это произошло?

— Парень вчера вечером покинул дачу дяди. Сказал, что едет в город за продуктами. Больше его никто живым не видел.

— А нашли когда?

— Час назад. Грибник наткнулся на тело и вызвал полицию. Мистер Гросс, это… это ужасно.

Михаил почувствовал, как в груди сжимается ком вины. Эрик погиб из-за того, что помогал расследованию. Еще одна жертва маньяка.

— Я еду к месту происшествия.

— Не стоит. Это не зрелище для…

— Я еду, — твердо повторил Михаил. — Эрик помогал мне. Я должен увидеть, что с ним сделал этот ублюдок.

Дорога до места происшествия заняла полтора часа. Михаила сопровождал один из детективов — молчаливый мужчина средних лет, который явно не одобрял присутствие гражданского лица на месте убийства.

Лес выглядел обманчиво мирно в тусклом утреннем свете. Сквозь туманную сетку между стволами просачивался холодный свет — не освещал, а только подчёркивал бледность. Сосны стояли стройными рядами. Где-то в глубине ритмично стучал дятел — но этот звук, обычно живой и привычный, теперь отдавался в груди неровным гулом, как отсчёт. Обычный норвежский лес, каких тысячи по всей стране.

Но когда они подошли к месту преступления, мирная картина разрушилась.

Тело Эрика распласталось в самом сердце лесной поляны. Его спина была вжата в ствол старой, обугленной молнией сосны, к которой он был туго привязан той самой верёвкой с грубыми узлами — Михаил сразу узнал её, он уже дважды видел ее в руках убийцы. Верёвка врезалась в кожу, оставляя на ней багровые следы, как ожоги.

Поза была пугающе неестественной: руки раскинуты в стороны, словно в момент экзальтации или в издевательской пародии на распятие, пальцы скрючены, как будто в судороге. Голова запрокинута назад, рот открыт, будто Эрик кричал в последний миг — беззвучно, в пустоту неба. Из уголка рта стекала тонкая струйка запекшейся крови, а глаза, не закрытые после смерти, отражали серое утреннее небо — пустые, неподвижные, как стеклянные.

Воздух вокруг будто застыл. Даже птицы не осмеливались петь.

— Господи, — прошептал Михаил.

Вокруг дерева был выложен круг из камней. На каждом камне красной краской — или кровью — были нарисованы рунические символы. Двенадцать камней, двенадцать символов, образующих какое-то послание на древнем языке.

— Когда он умер? — спросил Михаил у эксперта-криминалиста.

— Судя по температуре тела и степени окоченения, между полуночью и двумя часами ночи, — ответил тот, не отрываясь от работы. — Причина смерти — удушение веревкой. Но есть и другие травмы.

— Какие?

— Множественные порезы на руках и груди. Не смертельные, но болезненные. Похоже, убийца его пытал перед смертью.

Михаил подошел ближе, преодолевая тошноту. На груди Эрика был вырезан символ — тот же, что он видел на фотографиях из других дел. Руна, вырезанная глубоко и точно острым ножом.

— А что означают символы на камнях? — спросил он у прибывшего профессора Лунда.

Старый ученый внимательно изучал рунические знаки. Его лицо было мрачным.

— Это послание, — сказал он наконец. — Если читать символы по часовой стрелке, получается фраза на древнескандинавском языке.

— Какая фраза?

— "Предатель наказан. Пусть другие видят и боятся. Старые боги не прощают нарушителей".