Няня для бывшего - Иман Кальби,Стелла Юсупова Страница 49

— Я устала, оставь меня в покое, а? Ничего из того, что было бы зазорно для тебя! — выплевываю ему в лицо.

Его глаза сейчас как два черных угля.

— Ушлепок, — цедит сквозь зубы, — он никогда больше не переступит порог этого дома.

Я молчу. Этот разговор бессмысленный. Единственное, что мне сейчас хочется, это сбежать в свою комнату и долго мыться под душем от всей этой грязи.

— Он больше никогда к тебе не прикоснется… — говорит Амир и протягивает руку к моему лицу, гладит по щеке, — никто...

Делает шаг вперед, сильно сокращая расстояние между нами. И я отчетливо теперь чувствую запах спиртного. Он пьян. Несильно. Амир никогда не пьянеет до состояния невменяемости. Но это объясняет его резкость… Что у трезвого на уме…

Отодвигаюсь от его прикосновения.

— Дай мне, пожалуйста, пройти. Хватит… Мы все решили с тобой…

Накрывает пальцем мои губы, лишая возможности говорить. Потом сковывает в тиски своего широкого корпуса, преграждая отступление с двух сторон. Глубоко дышит.

— Ни хрена мы не решили, Маша… Не могу я без тебя…

— Можешь… — собиравшиеся все это время в уголках глаз слезы прыскают фонтаном, — черт тебя дери, Амир! Можешь! Не мог бы- давно пришел бы! Не отпускал! Знал бы!

Он стонет- так болезненно, надрывно. Мучает меня этой свой проклятой искренностью еще сильнее.

— Ты не понимаешь, что я дал тебе свободу только потому, что ты сама отчаянно просила, Маш?! Потому что любил тебя до безумия! Потому что если так сильно любишь… Я с мясом и костями вырывал тебя из себя. Запрещал себе звонить, запрещал следить, запрещал мешать тебе жить… Не мог я дать тебе нормальный брак человеческий, который ты заслужила, понимаешь? — шепчет рвано, — решил, что такая красавица и умница и без гнилого меня найдет себе счастье… Мог бы держать… Мог бы запереть тебя в башне и не выпускать, только разве это был выход? Ты волком бы на меня смотрела за то, что я тебя силой держу рядом любовницей! Знаешь, каково это- такому, как я, отпускать ту, которую считаю своей… Кто и так была моей… Я был твоим единственным, Маш… Я первый поцеловал эти губы, — снова проводит по моему рту, размазывая слюну, смотрит, как заколдованный, — я первым… думать о том, что потом ты отдавалась другому… другим… — шипит, словно бы от этого ему больно, — это такой проклятый ад… Ты единственное светлое пятно в это гадкой жизни. Ангел, который упал в мою преисподнюю по ошибке.

Опускает руки на мою талию, ведет по бедрам. Прикосновения его такие тягучие, такие сумасшедше- одержимые, меня трясет… Не вырваться…

— Твое красивое тело было создано для того, чтобы рожать мне детей… Я бы с ума сходил от удовольствия и любви, когда бы смотрел, как здесь, — накрывает пятерней мой живот, — росла бы моя жизнь… А я… Мы были бы счастливы, Маша…

Закрывает глаза, глубоко и рвано выдыхает мне в шею.

— Поверь мне, это не жизнь сейчас, Маша- малыш. Это ад…

Я сильно-сильно жмурюсь, надеясь, что он сейчас растворится. Что это просто очередной мой болезненный сон. Кошмар искаженного прошлого, которое нон-стопом преследует меня… А когда распахиваю глаза,вижу на пороге Эльмиру.

Она смотрит на нас, совершенно стеклянным взглядом. Застывшим. Безжизненным…

Отмираю, начинаю остервенело отпихивать от себя Амира.

— Здесь твоя жена! Пусти меня, наконец! — кричу на него, колошматя по каменным плечам.