Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Астахов Страница 5

В фильме о чуде на фронте, в пожаре страшной братоубийственной войны, где уже три года воюют мой сын и мои близкие друзья, я задавал себе один главный вопрос: «А может ли вообще случиться чудо Божье в аду кровопролития?» Ведь на войне скорее можно озлобиться, ожесточиться, озвереть, остервенеть, стать беспощадным и безжалостным мстителем, а не «возлюбить врагов своих». Но чудо и состоит в том, что настоящий православный верующий воин нравственно преображается, если идет в бой с именем Божьим на устах, перед этим причащаясь и после страшных сражений исповедуясь во всех грехах. Как говорил великий полководец Александр Васильевич Суворов, который, верю, совсем скоро будет причислен к лику святых: «Солдат – не разбойник, ему исповедь и причастие необходимы». Но главное, что завещал православный стратег и воин Суворов, мне кажется, выражено им емко и точно:

«Мы – русские! Какой восторг!»

«Мы русские, и с нами Бог!

Ему молись! Он – наш Генерал!

Он нас ведет! От Него и Победа!»

А я бы посмел еще добавить: от Него и чудеса везде. Даже на войне!

Часть 1. Чудеса на передовой

На войне атеистов нет

Когда на Донбассе начались военные действия, я не мог остаться в стороне. В 2015 году я еще работал уполномоченным по правам ребенка и кинул клич по своим друзьям и знакомым – тогда мы все объединились ради того, чтобы включиться в работу большой гуманитарной миссии. Помню, на Новый год мы отправили в Новороссию тридцать три КамАЗа с собранным нами гуманитарным грузом. Я даже не ожидал, что столько людей откликнутся и так быстро и много смогут собрать. Акцию назвали «Елка в Новороссии».

Еще одну акцию мы осуществили под 1 сентября. Я отправился в Донецк, в Новороссию, чтобы все увидеть своими глазами и понять, в чем нуждаются тамошние жители, прежде всего – дети. Поначалу им просто не хватало элементарных вещей для жизни, и мы пытались решить эту проблему. Но потом все чаще мы начали узнавать о детях, пострадавших от боевых действий. Многим из них требовалась сложная медицинская помощь, и по мере сил мы с командой старались ее предоставлять.

Тем, кто подзабыл, я напомню: в Славянске украинские боевики разбомбили детскую больницу, а в тот момент там лежали детки, которые нуждались в срочных операциях. Слава Богу, большинство их успели разобрать по домам или спрятать в подвале. Но, например, был восьмимесячный мальчик Женя Езекян со сложным заболеванием, он не мог жить без аппарата искусственного дыхания. Как-то надо было его вывезти из-под обстрелов, однако аппарат никаким образом нельзя было взять в машину. И вот бригада скорой помощи четыре часа везла Женю из Славянска до границы с Россией и всю дорогу «качала» его вручную.

Спасение мальчика состоялось и благодаря нашим военкорам с телеканала НТВ, которые, узнав его историю, не смогли остаться равнодушными и помогли вывезти его и спасти. Слава Богу, его довезли живым и перенаправили в Институт педиатрии в Санкт-Петербурге. Там им занимались, подлечили, а еще помогли семье устроиться, даже выдали квартиру.

Или Аня Василенко, девочка, которую нужно было эвакуировать из того же Славянска. Она приехала на каникулы к бабушке с дедушкой – и попала в самое пекло войны. А ее отец, только что уволившийся из армии полковник, от отчаяния чуть не рванул через границу нелегалом, чтобы спасти дочь от нацистских палачей. Я еле уговорил его подождать и довериться нам. Ради этого даже разработали целую спецоперацию. Надо отметить, тогда отлично сработали наши дипломаты из российского консульства в Харькове. Помню, как на пограничном переходе (тогда они еще работали) мы передали Аню отцу, и она, до сих пор терпеливо молчавшая, вдруг разрыдалась и стала лупить папу детскими кулачками и повторять: