Писательница на полставки - Катя Рут Страница 52

Но теперь она перечитала свой черновик и, неожиданно для себя, улыбнулась.

Текст был еще не идеален. Но в нем все-таки зазвучал ее голос — ироничный, любопытный, немного дерзкий. С цитатами, аллюзиями, метафорами, которые были не слишком академичны, но и не слишком просты. И, главное, там была та самая интонация, с обладателем которой точно хотелось бы поговорить — откровенно, но умно. Почти как с Даниилом. Только без напряженных взглядов.

Саша сделала глубокий вдох, сохранила файл и закрыла глаза. На душе было странное облегчение, как после сложного разговора, который ты все же смогла провести — и не запуталась в собственных словах.

Завтра — отправка. Послезавтра — редактура.

А сегодня можно — просто — ничего не делать. Или перечитать «Госпожу Бовари». Для вдохновения, конечно.

Вместо этого она налила себе еще один кофе (на этот раз — настоящий, без пустой имитации), села обратно за ноутбук и открыла чистый документ.

Она почти сразу захотела об этом написать — о той вечеринке со «‎стриптизом», на которую они с Лерой и Алиной попали случайно, из чистого любопытства и «‎научного интереса». В афише действительно значилось «мужской стриптиз», в реальности же их ожидал вечер, скорее напоминающий откровенную театральную постановку в стилебурлеск — с шелком, драмой, шпагами, разумеется, блестками, и совершенно неприлично выразительными взглядами артистов в зал.

Сначала было смешно. Потом — неожиданно интересно. А потом Саша вдруг поймала себя на мысли: а почему, собственно, мужская сексуальность почти всегда описывается как нечто мрачное, агрессивное, жесткое? Почему все, что связано с женским взглядом на мужское тело, неизменно скатывается либо в шутку, либо в клише?

— Почему бы не сделать это второй частью? — пробормотала она себе под нос и поставила курсор в начале пустого документа.

«‎Про мужскую сексуальность. Часть вторая. Блестки, бурлеск и взгляды в зал».

Она даже не собиралась никому это показывать. Пока. Не тот случай, когда нужно советоваться заранее — ей хотелось сначала дать этому тексту вырасти, оформиться, прозвучать. Только потом — возможно — принести его Ане и Даниилу. Пускай на этой неделе первая статья будет официальной, утвержденной, вылизанной и согласованной с Ангелиной до последней запятой. А этот текст — будет личным, дерзким, неформатным. Таким, в каком она сама чувствует правду.

Саша писала с упоением. Смеялась, вспоминая выражения лиц подруг, описывала реакцию зала, чувства, нелепости, тонкий момент, когда смущение сменяется наслаждением — не эротикой как таковой, а игрой. Чистым вниманием к телу, не запятнанным агрессией, превосходством или пафосом. И как, может быть, в этом — и есть путь к новому взгляду на мужскую сексуальность: не через демонстрацию силы, а через уязвимую и смелую демонстрацию красоты. При этом, конечно, она совершенно не скрывала, что выступающие мужчины, все, как один, были высокими накаченными красавчиками, готовыми соблазнить любую девушку в зале.

Она даже не заметила, как наступила ночь, и за окном стало темно. Но впервые за всю неделю текст рождался легко — как будто он давно жил в ней и просто ждал, когда она наконец перестанет себя сдерживать.

Наутро, перечитав первые три страницы, Саша поставила себе диагноз:писательский запой. И впервые не испугалась.