Порочный продюсер - Сандра Бушар Страница 52

Сцепив зубы, с красными возбужденными глазами, он намотал мои белые волосы на свой кулак.

— Ну, уж нет! — а затем грубо насадил меня на свое достоинство, вызывая дрожь во всем теле. Снова и снова он заставлял брать его целиком, пока не взорвался в оргазме, напряженно шепча себе под нос: — Чертова дьяволица…

Отпрянув назад, я упала на спину, ощущая под собой мягкий ковер с высоким ворсом. Скинув в сторону шапочку Деда Мороза, игриво провела указательным пальцем по завязкам лифа, едва не стянув те вместе с «бельем». Медленно закинув одну ногу на вторую, коварно прошептала ему прямо в глаза:

— Самое время для разговора?

Мне нравилось то безумие, что я так успешно включала внутри мужчины. Этот взгляд, от которого обмякали коленки… Все в мужчине: черты лица, запах, движения тела — сводило с ума и заставляло дорожать в предвкушении лютого безумия, что он непременно мне устроит.

— Готова рассказать мне о своей семье? — вдруг спросил тот, и я едва не взвыла от разочарования.

— Конечно-конечно, только… — переметнувшись на четвереньки, повернувшись к нему задней частью, медленно подползла к елке и, прогнувшись под ней передней частью корпуса, поманила Беренштейна пальцем. — Тебе не кажется, что под елкой не хватает главных персонажей праздника?

— Думаешь? — Вальяжно поднявшись с места, он скинул с себя простую безразмерную футболку, заставляя меня завороженно наблюдать за игрой стальных мышц. — Не знал, что Снегурочка была такой шлюшкой…

— А у и Деда Мороза, говорят, был огромный… посох! — прижав ладошку к губам, я изобразила большой секрет.

— Вау! Такие сказки мне в детстве не рассказывали… — я проследила за тем, как брюки мужчины благополучно полетели в сторону, туда же отправились и плавки. Не передать, какого удовольствия мне стоило наблюдать его обнаженное натренированное тело!

— Какие сказки, Борюсик? У нас свой, персональный Новый Год в сентябре. Мой праздник, мои правила. — мягко оттянув в сторону стринги, я отпустила их, позволяя ударить по коже с громким шлепком. Бернштейн вздрогнул и зашипел. И когда он почти подошел, пристроился сзади, я решила довести его до ручки, невинно выдохнув: — Что же, не хочешь, так не хочешь… Я пошла!

Быстро убегая на корточках, я успела сделать лишь пару шагов, прежде чем его стальные руки вцепились ко мне в бедра и намертво пригвоздили к месту. Дрожащими локтями упираясь в края дивана, я ощущала, как его каменный член упирается мне между ног.

— Хотела подразнить меня? — вводя головку, он тут же выходил. Снова и снова… Заставляя меня изнывать от напряжения. — Детка, там где ты училась, я преподавал.

В ту секунду, словно по щелчку пальцем, в моей голове всплыл непрошенный вопрос: «А как много девушек прошло через его умелые руки?»

Но все мысли тут же отошли на задний план, стоило ему войти в меня резко и уверенно, наполняя собой, казалось, каждую клеточку моего тела. Словно подстраиваясь под нас, гирлянда на елке сверкала с утроенной силой… Хлопки разносились по гостиной эхом… И треск дров в камине напрочь заглушили мои сумасшедшие стоны.

— Ты думала, что это все? — обмякнув на диване после оргазма, я ощутила его губы на моей шее. Сдавленный смех и голос, полный обещаний: — Не стоило меня дразнить…

Это звучало, как вызов! И когда Бернштейн потянул меня на ногу, заставляя скатиться к полу, я толкнула его на пол, оседлав сверху. Парик давно слетел, черные волосы растрепались, а бикини съехало прочь. Медленно двигаясь на мужчине, я давала нам обеим возможность насладиться медленным темпом. Мучительным, но прекрасным.