Сорока и Чайник - Артём Скороходов Страница 54

— Пойдем-пойдем-пойдем, птичка-попрыгушка. Клопик всё покажет. Клопик и птичка друзья навек. Я Клопик. Ты птичка. Где мои кусочки? Птичка обещает, что поможет мне с кусочками?

— Вот рад бы, — ответил Фёдор. — Но очень надо домой. Прям срочные дела.

— Жаль-жаль. Жаль-жаль-жаль. Но потом поможет?

— Помогу-помогу, пойдем к выходу.

— Пойдем, пойдем, пойдем, — затараторил Клопик и побежал.

Фёдор последовал за ним. Тот рванул в дальний угол склада и там стал скрестись в небольшую дверь. Фёдор пинком выбил ее. За ней оказалась рампа, которая шла наверх и заканчивалась грузовым люком. Провозившись пару минут, парень справился и с этой дверью. В лицо ему пахнул свежий морозный воздух. Как же хорошо.

— Всё, — заявил робот, — вот и выход. Лети, птичка-попрыгушка. Вон, перелазь через заборчик, и всё. Нет больше осьминожек. Свобода! А ведь дома важные-важные дела.

— А ты что ли не пойдешь?

— Клопик? Клопик не пойдет. Клопик потерял кусочки. Он только заберёт назад кусочки и тоже пойдет. Побежит. Полетит.

Фёдор, не прощаясь, пошел к невысокому забору, который огораживал заброшенный мясокомбинат. Клоп же, напевая песенку, поцокал на металлических лапках назад.

Интермедия 4

Кузьма Афанасьевич облокотился на фальшборт и глядел вперед. Чёрные волны мягко и медленно качали баркас. Паровые колеса, обмотанные тряпками, тихо шелестели в тёмной воде. Животное с озадаченным видом рассматривал лаг для замера скорости. Это был далеко не первый поход до Балаги. Берег тут был ровный, каких-то внезапных мелей, по заверениям местных, не было. Но — семь раз поверь, а потом всё равно померь.

Передача товара прошла без каких-то происшествий. Дождались условного сигнала, пришвартовались, забрали три тяжеленных ящика, сверток и отбыли. Пожалуй, неприятным было только одно. То, как нервничали неровские контрабандисты. Они постоянно озирались и держали руки на оружии.

— «Там точно нелицензированные запчасти?»

— Животное, оставь лаг, подойди, — негромко позвал Кузьма робота.

В ночной тишине голос прозвучал непривычно громко.

— С рейда мы ушли, снимай чехлы с колёс, зажигай фонари — и на крейсерской.

— Сча сбацаем, — пробасил робот, заглянул в кабину, неразборчиво рявкнул в латунную трубу, которая соединяла мостик с топкой.

Колеса стали останавливаться, заглушенный звук двигателя стал совсем неразличим. Кузьма Афанасьевич взял фонарь и спустился в небольшой трюм. Открыл одну из больших емкостей, в которой было навалено немного льда, пару мешков мелкой рыбёшки. Зачерпнул ковшом подтаявшую зловонную жижу и плеснул ею на сети, которые висели на стене. Потом вставил ручку ковша в еле заметную щель в ёмкости. Железная стена рядом слабо щелкнула. С легкостью, которая не сочеталась с возрастом, Кузьма Афанасьевич сдвинул в сторону панель, которая оказалась фальшивой переборкой. Там было продолжение трюма, которое по размеру совсем не уступало открытой части.

Старик подошел к трем ящикам и брошенному в угол свертку. Повесил фонарь над головой, снял со стен плоский лом, вставил его под крышку и с хрустом ее поддел. То, что он увидел внутри, не сказать что шокировало его, но нервозность неровских бандитов стала понятна.

В трюм с громким топотом спустился Животное. Подошел к капитану и пробасил: