Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал Страница 54

Я же готова кланяться этой неравнодушной девушке в пол и руки целовать. Да я впервые ощущаю острое желание пойти в храм и свечку за здравие доброй медсестры поставить! Пусть у нее все в жизни благополучно сложится…

Но вибрировать от благодарности времени нет. Я берусь за телефон и принимаюсь снова названивать мужу. Абонент не абонент. В какой-то момент ко мне буквально чудом пробивается Николаевна.

— Алло! Ты чего как с пожара названиваешь? – сразу отчитывает меня. – У вас все в порядке? У меня пятнадцать непринятых…

«А у Журавлева раз в десять больше…» – думаю отстраненно. Но вслух не произношу. Не хочу пожилого человека заражать своей паникой.

— Мы с Улей в больнице, она ногу подвернула. Вы не знаете, как дозвониться до Евсея? Мне девочку без документов не отдадут… – я кратко и обтекаемо, чтобы Ульяша не догадалась о том, в какой мы заднице, описываю ситуацию. Ну и Елене Николаевне стараюсь свою панику не показать. Старушка только языком цокает.

— Вот же балбес! – припечатывает сына. – Так, Варя, успокойся, моя хорошая! – строго приказывает. – Не нервничай, тебе сейчас хладнокровие нужно, чтобы ошибок не наделать. Все в порядке будет, Евсей вас не даст в обиду. Я постараюсь его выцепить. А ты не нервничай и просто будь с Ульяной. Все, держитесь, мои девочки. Люблю вас!

После разговора с Николаевной немного легче становится. Потухшая было надежда снова робко вспыхивает внутри. И я опять принимаюсь терзать телефон в попытках связаться с Евсеем. Внезапно экран мобильного вспыхивает белым, а потом вовсе гаснет, становясь безжизненно-черным.

— Эй… – я стучу смартфоном по ладошке. – Эй, ты! – сильнее и злее. Но гаджет так и остается бесполезной грудой металла, стекла и микросхем. – Сел…

— Мам, а нам еще долго? – Ульяшка, видя мое настроение, и сама куксится. – Мне больно ощень. Когда уже доктор придет?

«Лучше бы никогда» – молюсь мысленно. – «То есть, после Журавлева, конечно» – поправляюсь, устыдившись. Все-таки малышка страдает всерьез, и вывих – дело нешуточное. Я встаю, перебираюсь к Ульяшке, аккуратно пересаживаю ее себе на колени. Обнимаю и принимаюсь качать. Целую в теплый лобик.

— Скоро, моя хорошая, скоро. Еще чуть-чуть потерпеть осталось. Ты у меня умничка. Самая лучшая девочка на свете… – я заговариваю малышке зубы, отвлекая от боли.

Это единственное, чем я сейчас способна помочь. Если бы могла поменяться с ней местами и принять детские страдания на себя, не задумываясь бы, так и сделала.

В какой-то момент Уля тихонько засыпает у меня в руках. Измучилась кроха. Я вздрагиваю от каждого шороха за дверью, боясь, что вот-вот кто-то зайдет и отнимет у меня девочку. Продолжаю ее баюкать, остро наслаждаясь тем, что мы вместе, что я все еще могу держать ее в руках, ощущать ее запах, целовать мягкие волосики. Это ли не истинное счастье? Как мало, оказывается, нужно человеку…

* * *

Евсей

Гребаные цеха! Никогда я еще не был так зол на собственное производство и поставку нового оборудования. Поперся же принимать и проверять. Да в бездну все это! Пускай бы горело синим пламенем! Зато я бы на связи с семьей был. Но кто ж знал, что именно в том районе области сегодня связь глушить будут! Хоть на спутник на постоянку переходи…

Когда до меня дозванивается мать и металлическим голосом отчитывает за Ульяну с Варей, я едва успеваю в машину сесть. Тут же телефон начинает разрываться сообщениями о непринятых вызовах. После добивает звонок секретарши, которая, не сумев скрыть удивления в голосе, сообщает о звонке моей супруги. Прямо так и сказала: «супруги».