Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 56

Каждую ночь во сне я вижу Тирнона. Каждый день мне приходится отгораживаться от воспоминаний о Кассии. Как будто пребывание в этом месте разблокировало что-то внутри меня, и все, что я подавляла в течение шести лет, вырывается наружу. Шесть лет я пыталасьзабыть самые болезненные моменты своей жизни. Теперь они не оставляют меня в покое.

Сегодня утром у меня есть всего несколько минут, чтобы поговорить с братьями, прежде чем мне нужно будет встретиться с Леоном.

Наклонившись вперед, я внимательно смотрю на них. Зеленые глаза Герита полны сдерживаемого волнения, а в глазах Эврена затаилась печаль, которую он пытается скрыть.

— Что случилось?

Герит улыбается мне и поднимает руку. Мгновением позже к ней взмывает кусок пергамента, его золотой сигил сияет. Концы сигила слегка удлинились и загнулись. Мое сердце замирает.

— Ты пробудился.

Он кивает.

— Прошлой ночью. Но это неважно. — Он говорит это быстро, переводя взгляд на брата.

— Поздравляю, Гер. — Я улыбаюсь, и его улыбка сияет в ответ.

Мое сердце сжимается в груди. Пробуждение может быть опасным. И даже если нет, это важный момент. Момент, когда я должна быть рядом.

— Сделай это еще раз, — говорит Эврен, и Герит снова поднимает пергамент. Эврен смеется, толкая брата локтем, и завязывается легкая потасовка.

— У меня не так много времени, — говорю я, и Герит убирает руку с шеи брата. — Как ваш учитель?

— Хорошо, — отвечает Эврен, и тени исчезают из его глаз. Он всегда был одержим учебой. Когда его легкие были в особенно плохом состоянии и он был прикован к постели, мы с Гером приносили ему столько книг, сколько могли, одалживая их у всех, кто был готов их отдать.

— Мы изучаем Мортуса. — Эврен говорит тихо, но я все равно оглядываюсь, чтобы убедиться, что никто не слышит нашего разговора.

— Эв, ты знаешь, что нам не следует о нем говорить.

Эврен пожимает плечами.

— Наш учитель поощряет нас изучать его. Вампиры все время о нем говорят.

Я рассматриваю их. Большие глаза, сосредоточенные лица, настроение… возбужденное. Они полны энтузиазма. Учитель моих братьев в Торне едва мог объяснить основы чтения и арифметики, и впервые они изучают историю и географию. Я не буду подавлять этот энтузиазм.

— В таком случае, расскажи мне, что ты узнал.

Герит прочищает горло.

— Мортус — бог разрушения, олицетворяющий отчаяние, упадок и хаос. Каждые двадцать пять лет, в годовщину его заключения, решетки клетки Мортуса ослабевают настолько, что он может ненадолго вырваться на свободу и с заката до рассвета бродить по миру в обликечеловека. — Его взгляд опускается ниже зеркала, и Эврен насмешливо фыркает.

— Он читает это из книги.

Я прячу улыбку.

— Ты жульничаешь, Гер.

Он пожимает плечами.

— Эльва сказала мне, что тысячи лет назад Мортус начал войну с другими богами. Он хотел посеять смерть и отчаяние, поэтому другие боги объединились вокруг Умброса, чтобы остановить его. Это правда?

Хоть что-то я сделала правильно. Мои братья подвергают сомнению все, чему их учат, особенно вампиры.

— Да, — отвечаю я, хотя меня не удивляет, что вампиры решили сделать Умброса героем этой истории. — Лично я всегда задавалась вопросом, зачем Умбросу беспокоиться о том, что происходит с обычными людьми и отмеченными сигилами.

— Ему все равно, — говорит Эврен. — Это Мортус украл солнце у детей Умброса. Поэтому бог вампиров захотел отомстить.