Синичкина, не трепыхайтесь! Фиктивная жена для отца-одиночки - Ксения Маршал Страница 56

Слезы сами брызжут из глаз. Не помогает уже лекарство. Оно бессильно перед праведным гневом того, кого я так нелепо и трагично подвела.

— Ты опоздал, они забрали ее! Уже поздно, – начинаю рыдать, сползая с диванчика на пол. Меня так сильно корежит от стыда за то, что не справилась, что подставила всех. Хочется раствориться. – Это все из-за меня. Это все я… у-у-у… – натурально выть начинаю.

Я готова принять все, что выскажет Евсей, любое его порицание. Вряд ли это будет хуже, чем то, что я сама испытываю к себе. Но Журавлев удивляет. Он вдруг подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Тише, Варя, тише, – рокочет все еще измененным голосом и целует меня в мокрые глаза. Сначала в правый, потом – в левый.

Я на миг замираю от шока. Но очень быстро рыдания вновь начинают раздирать грудную клетку.

— Они выгнали меня, отобрали Улю. А она так кричала, когда ей вправляли ножку-у-у, – опять реву. И хватаюсь за лацканы Евсеевского пальто, как за спасательный круг. – И никого рядом не было-о-о… Никогда себе не прощу!

— Успокоительного, – бросает Журавлев Юлии, продолжая прижимать меня к себе и отчего-то нежно смотреть на меня.

Ничего не понимаю, у меня галлюцинации? Он же психовать должен. Ненавидеть меня…

— Уже дала, – вздыхает медсестра. – Ничего сильнее у нас нет, мы все-таки детское отделение.

Евсей кивает.

— Ну все, все, моя хорошая. Уже все позади. Уля у нас, она сильная девочка, легкой физической болью ее не сломать. Ты тоже нашлась. Мои люди вовремя успели. Ты умничка, до всех дозвонилась, все сообщила. А я идиот, что не оформил на тебя доверенность и что наличие связи на телефоне не проверял. Это я должен у тебя просить прощения, Синичка моя, – губы Журавлева шевелятся в непосредственной близости от моих. И я вроде слышу, что он говорит, понимаю. Но до конца не верю! Может, у меня галлюцинации? Не может же Евсей не психовать и не обвинять меня, а, наоборот, извиняться? А он, не замечая моего замешательства, тем временем продолжает: – С соседкой этой я теперь по-другому разберусь. Она за все красные линии сегодня зашла, так что никакой пощады. Дочка сказала, что именно она на вас собаку спустила. Жаль, камер в том дворе, где вы гуляли, нет – безопасники уже пробили. Но мне они и не нужны. С Эльвиры мы иначе спросим. По закону с ней не работает, придется другим языком объяснять, что МОЯ семья неприкосновенна.

Мои мысли ворочаются со скрипом. Только и получается сообразить, что Уля, кажется, в порядке. Об остальном можно подумать потом.

— Ульяша и правда у нас? Ты забрал ее? – кладу руки на чуть колючие щеки фиктивного мужа. Мне так нужно его подтверждение. – Эти… эти… – задыхаюсь от обиды и несправедливости, – обещали протокол какой-то оформить.

— Пусть им подотрутся! – рычит Журавлев. – Больше я не дам им шанса приблизиться к своей семье. Чего бы мне это не стоило в итоге.

Глава 36

Евсей

К счастью, мы успеваем. Мои юристы, как и безопасники, профессионалы собственного дела. Поэтому мне по приезду в больницу остается только полюбоваться на перекошенные лица мерзких баб, нацелившихся на мою семью, и, собственно, забрать своих девочек.

Но если с представительницами опеки и КДН юристы говорят на их языке, причем весьма успешно, то с соседкой я жажду пообщаться сам.