Предатель. Я выбираю себя - Ирина Манаева Страница 56

Мы съехались три месяца назад. Это вышло как-то само собой, без пафосных признаний и долгих раздумий. Просто в какой-то момент стало физически невыносимо засыпать и просыпаться в разных квартирах. Он перевез мои вещи, собрал детскую кроватку в своей спальне, и с тех пор каждый мой день начинается с запаха кофе, который он варит, и его тихого смеха, когда малыш хватает его за бороду.

А еще Гриша оказался моим главным продюсером. Тот самый рекламный ролик, который я монтировала в самые чёрные дни своей жизни, выстрелил так громко, что о нём заговорили в индустрии. Теперь у меня нет отбоя от заказов.

— Операционное управление бюро у тебя отлично тянет Виктор Петрович, - твердит Гриша, передавая мои контакты своим знакомым бизнесменам. - Ты владелица, ты получаешь дивиденды, но твое призвание - камера. Нельзя зарывать такой талант в юридических бумагах, Жень. Ты должна творить.

И я творю. Снимаю, монтирую, живу.

Даже мама наконец-то оттаяла. После приговора она будто сбросила с плеч невидимую бетонную плиту. Я настояла, чтобы она пошла на йогу - восстанавливать сорванные нервы и спину, а ещё забыть Артёма, это же тоже бесследно не прошло.

И месяц назад она пришла к нам на ужин не одна.

Михаил оказался стоматологом. Он интеллигентный, спокойный, с потрясающим чувством юмора, и смотрит на мою маму так, словно она - божество. Мама усмехнулась и сказала: «А знаешь, он же младше меня на целых два года». А я только смеялась и обнимала её, потому что она снова шутила. Михаил - хороший мужчина, и мама заслужила это тихое, надежное счастье.

Мы выходим за ворота кладбища на залитую весенним солнцем улицу. Гриша открывает багажник машины, ловко складывает шасси от коляски, пока я пристегиваю сына в автолюльке. Малыш гулит, пуская пузыри, и тянет пухлые ручки к моему лицу. Даю грызунок, а сама сажусь на переднее сиденье. Гриша заводит мотор, берёт мою руку, переплетает свои пальцы с моими и подносит к губам.

— Едем домой? - спрашивает он, глядя на меня с такой нежностью, что внутри всё замирает.

— Едем домой, - эхом отзываюсь я.

Машина плавно вливается в городской поток. Смотрю в окно на проносящиеся мимо улицы, слышу сопение сына на заднем сиденье и чувствую крепкую руку любимого мужчины в своей руке.

Тьма осталась позади. Впереди - только свет.