Писательница на полставки - Катя Рут Страница 58

— Ты сегодня хорошо держалась, — сказал он, уже чуть тише. — В смысле… Я бы, наверное, врезал. Или уволил. Или врезал и уволил.

— Не исключено, что я все-таки врежу, — отозвалась Саша с сухим смешком. — Позже. По итогам.

Он засмеялся. Не громко, но искренне.

— Ты вообще не такая, какой я тебя сначала представлял, — вдруг сказал он, откинувшись на спинку кресла.

Саша напряглась — но не сильно. Больше из любопытства, чем из беспокойства.

— А какой ты меня представлял?

— Ну… милой, способной, немного наивной. Такой, которой можно доверить текст про "как женщины любят глазами", и она все сделает аккуратно, как надо. А ты, оказывается, умеешь не только аккуратно.

Она слегка покраснела. Он не флиртовал напрямую, но его голос был мягким, взгляд внимательным, и в этой фразе… было что-то. Что-то, от чего становилось теплее. Опаснее.

—Прости, если это звучит странно, — добавил он. — Просто ты одна из немногих, кто пишет о сексе так, что не хочется закрыть вкладку через три абзаца. Даже если ты злишься на редакторов и не слушаешь инструкции.

Саша снова посмотрела в чашку. Сделала глоток. За окном уже начинал вечереть — улицы наполнялись людьми, спешащими на свидания, вечеринки или просто за багетом и вином.

— Я не жалею, что пришла, — сказала она вдруг. — Хоть на минуту забыла, что все идет наперекосяк.

— Все не идет наперекосяк, — сказал он. — Просто тебе нужно научиться делать то, что хочешь, и при этом не забывать, что в мире есть… Ангелины. И Паши. Но еще есть и кофе. И ты. Такая, как ты есть.

И он сказал это спокойно, не с намеком, не с двусмысленностью. Но взгляд его был слишком долгим, чтобы быть просто дружелюбным.

Саша впервые за долгое время почувствовала, что ее не просто слушают — ее замечают.

Теперь уже девушка довольно расслабленно откинулась на спинку кресла, обхватив ладонями чашку — как будто латте мог хоть как-то удержать равновесие этого странного вечера. Все было слишком не по плану: и Паша, и Ангелина, и этот кофе, и сам Даниил — все еще внимательный, но такой другой, почти неузнаваемый.

— А ты, — сказала она вдруг, не поднимая взгляда, — часто замечаешь людей?

Он слегка наклонил голову, будто не сразу понял, о чем речь.

— Не как редактор. А как… человек.

Он усмехнулся, и в этом было больше тепла, чем иронии.

— Стараюсь. Хотя иногда поздно понимаю, кого стоило заметить сразу.

Он говорил так, что не нужно было уточнять, кого он имеет в виду.

Саша подняла на него глаза. И на мгновение почувствовала, как все вокруг будто становится тише: и музыка, и звон бокалов, и чужие разговоры. Остались только они вдвоем за маленьким столиком в кафе, где люди привыкли встречаться либо по делу, либо по любви.

— Мне сложно иногда, — призналась она. — Я хочу делать круто. Не просто "хорошо для новичка", а… так, чтобы цепляло. Чтобы оставалось. Но одновременно — боюсь. Особенно если чувствую, что могу не понравиться.

— Ты не для того пишешь, чтобы нравиться, — мягко возразил он. — Ты пишешь, потому что у тебя есть что сказать. Это… редкость, Саша. Большинство просто оформляют мысли чужими словами. Ты же роешься в себе. А значит, будет страшно. Но и по-настоящему.

Она снова опустила взгляд, потому что от егослов в груди стало непривычно тепло. Слишком тепло. Он видел больше, чем ей хотелось показать.