Бывшая жена - Марика Крамор Страница 59

Пальцами боязливо ощупываю стену. Ну где-то ведь должен быть выключатель? Но нет, его не найти. Приближаюсь к окну и раздвигаю шторы. Комната наполняется тусклым светом фонарей. Я выглядываю в окно: ничего нового там не вижу: все те же ровные дорожки на территории, ухоженные кусты и ровный газон. Ни души. На всякий случай проверяю: окно не открыть. Стараюсь не вешать нос: черт с этим окном. Закрыто и закрыто. Это ожидаемо.

Оглядываюсь.

Справа от меня холодный угрюмый массивный камин. Интересно, он вообще работает, или это имитация? Вроде настоящий. Напротив него — огромный темный кожаный диван, на котором можно утонуть. Этот дом кажется мне жутко недружелюбным и негостеприимным. Здесь все чужое, враждебное.

Так. Так-так-так. Надо немного успокоиться и унять колотящееся сердце. Решительно направляюсь к дивану и плюхаюсь в самый центр. Кожа холодная. Диван действительно очень мягкий. Проваливаюсь в него, будто в тину угодила. Я чувствую себя здесь такой маленькой и беззащитной! Хочется свернуться калачиком и спрятаться. Желательно у Дэна на ручках. Какими глупыми и неуместными кажутся мне сейчас наши ссоры!

Наверное, можно было понять друг друга. Договориться, разобрать по косточкам наши обиды и развеять тайные страхи. Ведь можно было… Но наша семья сломалась так странно. Эмоции окрасились в черные тона, и в душе росла терпкая горечь, вытесняя светлые воспоминания. Все чудесное, что нас связывало, медленно угасало, словно догоравшая свеча, растворяясь в омуте непонимания, пренебрежения и бесконечных ссор. Багров, с его невыносимой придирчивостью, требовательностью, умением ранить неуместной иронией и язвительностью, обдавал ледяным душем, замораживая последние искры тепла и стремления понять мужа. Ничто не помогало вернуть ускользающие чувства, и с каждым днем становилось все горче и теснее.

Последней каплей стало то странное СМС, что получил Денис с незнакомого номера. Он отнекивался до последнего, говорил, что это полная нелепость, чья-то неудачная шутка, но я поняла, что на этом все. Что мы оба сгорим в пламени горьких сомнениях. И я ушла. Он пытался удержать, но наш брак превратился в клетку, где каждый вздох причинял боль. Хотелось бежать, спрятаться, раствориться в тишине одиночества, когда обиды скопились у самого горла, и видеть никого не было сил… Расставание — это агония. Душа в клочьях, на глазах слезы, но на лице — язвительная усмешка, потому что в глубине души я знала: порознь нам будет лучше.

Теперь, когда Дениса нет рядом, эти мысли обрушиваются лавиной, терзают и царапают душу, не дают покоя. Я будто сама виновата в том, что мы сломались. Будто можно было поступить иначе: мудрее, терпимее, внимательнее, спокойнее. Мой вспыльчивый нрав тоже внес свою лепту…

Я оттолкнула Дэна, тогда не получилось иначе, а теперь очень об этом жалею. Теперь так хочется вернуться к нему и обнять крепко-крепко, чтобы он знал, как сильно мне нужен. Когда я увижу его в следующий раз… Я обязательно признаюсь ему в этом! Обязательно! Если увижу…

Поднимаю голову. Чувствую себя еще более растерянной и дезориентированной. Что задумал Ольховский? Он здесь или пока не приехал? Если здесь, то чего ждет? Почему еще не пришел? Но больше остальных меня мучает другой вопрос: как же отсюда выбраться…