Хорошие соседи - Оксана Евгеньева Страница 61

— Вы думаете, жена была его соучастницей?

— Судя по тому, что украшения жертв мы нашли у него дома, – да. Такая версия вполне приходит на ум. В банке с украшениями были оригинальные и дорогие штучки, а вот в гараже уже куча хлама, который не представлял ценности. Но Конев все равно хранил эти вещи.

— Потому что они представляли ценность для него, – закончила я за участкового. И тот лишь кивнул.

Виктор Иванович поставил чайник и начал сервировать маленький журнальный столик. Я сделала попытку ему помочь, он вежливо, но строго мне отказал.

— Милая, дайте старику получить удовольствие от общества и общения. Я рано овдовел, дети разъехались, и я остался один.

— А почему вы не уезжаете? – спросила я.

— Тут прошла моя жизнь. Тут мое место. Я пытался жить с дочкой, после смерти жены она забрала меня с внуками помогать. Обустроилась на юге. Там хорошо: и погода, и природа. Но все не то. Я всю жизнь отдал Северу. Наши места могут показаться дикими, холодными. Тут сложно зацепиться взглядом за что-то красивое. До тех пор, пока не поймешь истину. На Севере ты ближе к Богу. Ты, маленький человек, песчинка, – ничто перед стихией. Ничто перед снегами, северным сиянием, перед бурями. Ты можешь считать себя всесильным, но вынужден подчиняться морозу, холоду, полярной ночи. Тебе только кажется, что ты можешь на что-то влиять. Но на Севере понимаешь, что единственное, что ты можешь – это держаться за свою жизнь и людей, которые близки. Не многие понимают, что Север обнажает и помогает отбросить лишнее. Он помогает чувствовать изнутри, а не влюбляться во внешнее. До кого не доходит – те начинают пить и придаваться страстям. Или уезжают, при первой возможности. Мы, люди старого поколения, не привыкли ценить роскошь. Поэтому гоняться за ней – не наш удел. Наш – чувствовать суть жизни без красивой обертки. И искать то, что по-настоящему ценно. А это, как ни крути – люди. И ты сам.

Участковый говорил красиво, и сумел бы меня заразить своей любовью к здешним местам, если бы не одно «но». Я видела его одиночество. Он оставался один на своем Севере. И никому не было до него дела.

— У нас с напарницей есть еще одна интересная мысль, – сказал Денис, прервав наши философские мысли.

— Какая? – с интересом спросил дед.

— У жены Конева была подруга. Софья Ивановна Брагина. Она уехала в день поджога. Причем внезапно, по словам родственников, с концами. На похороны подруги не приехала. Да и вообще, больше в этом городе не появлялась.

— И вы думаете, что она причастна к поджогу? – с улыбкой спросил Виктор Иванович.

— Но неужели никто не задавался вопросом о ее побеге? – спросила я. – Сестра Софьи Ивановны говорит, что Брагина была привязана к семье Коневых. Может, вы сможете развеять или подкрепить наши подозрения?

— Софью Брагину я помню хорошо. Она действительно была хорошим учителем. И дружила с женой Ивана.

— Нам говорили, что она преподавала у сына Конева.

— Да. Она занималась с ребятишками. Не только с Димкой. Ладно. Эта история уже поросла мхом, думаю, можно ее и вам рассказать. У Брагиной действительно был любовник. Я знал об этом, потому что видел ее несколько раз с ним. Совершенно случайно, но мне, можно сказать, повезло, потому что свои отношения Брагина скрывала хорошо. Она была любовницей нашего местного главы.