Хорошие девочки попадают в Ад - Марина Эльденберт Страница 62

Несмотря ни на что.

Глава 19

Ники

Вечером Лукас пришел ко мне в спальню впервые за долгое время. Несмотря на то, что сегодня на яхте он мне больше ничего не говорил про Амиру и про то, что она со мной ненадолго, видеть его совершенно не хотелось. Ни одна нормальная женщина не захочет видеть рядом с собой того, кто постоянно швыряет тебя то в ледяную пропасть, то в жерло вулкана. Иносказательно, но что-то мне подсказывало, что Лукас способен на такое и буквально.

— Мне раздеться? — поинтересовалась я, когда он вошел. — Какую позу принять?

— Я думал, мы с тобой перешагнули эту ступень.

— Я тоже так думала, но я больше не собираюсь разбираться в твоих причинах и мотивах, Лукас. Ты взрослый мужчина, знаешь, что существуют психологи и вполне способен понять, что проецировать свои травмы на хрупкую женщину — это кринж.

— Я никогда не проецировал на тебя свои травмы, — он закрыл за собой дверь и подошел ко мне.

— Ты просто меня трахал, ага.

Я сложила руки на груди, чтобы отгородиться от него. Между нами не было чувств, между нами было какое-то странное, безумное болезненное притяжение, у него — потому что я напоминала ему Марию, и это был совершеннейший изврат. У меня — потому что я привыкла к тому, что меня наказывают, к тому, что я должна постоянно доказывать всем, что я достойна любви, и постоянно за это получать. Но ничего здорового в этом не было, ни с его стороны, ни с моей.

— Я хочу, чтобы в оставшиеся несколько дней все было по-другому.

— И поэтому ты сегодня утром сказал, что Амире незачем ко мне привыкать.

— Одно другого не отменяет.

— Для меня отменяет. Для меня ненормально… — Вообще-то я не собиралась всего этого говорить, но раз уж такой разговор зашел, почему бы и нет. — Делать больно намеренно. Знаю, ты можешь сказать, что я жила в таких отношениях, но это мое прошлое. В настоящем я такого не хочу, и повторять этот опыт не хочу тоже. Ни в моральном плане, ни в физическом. Может быть, я и поломанная игрушка, но я хочу себя починить, и быть игрушкой я больше не готова.

Он кивнул.

— Поэтому если тебе не составит труда, просто не мешай мне быть рядом с твоей дочерью. Я тебе не соперница, и, как ты сам недавно сказал, нам осталось совсем немного времени вместе. Я действительно привязалась к ней, я…

Я хотела сказать, что полюбила ее, но поняла, что это всего лишь громкие слова. Ни одни слова не передадут моих чувств к этой девочке.

— Я хочу, чтобы она запомнила меня счастливой, я хочу подарить ей радость на этом отдыхе. И совершенно точно я не хочу, чтобы она видела, как я бью ее отца кокосом по голове. И как меня потом топят в океане.

Улыбка на его губах мелькнула и тут же пропала.

— Я не воспринимал тебя всерьез, Ники.

— Да, это мы уже проходили…

— Не из-за тебя, — перебил он. — Из-за себя. Мне сложно говорить о своих чувствах, и с ними тоже все сложно. Но наш разговор на берегу… это оказалось для меня слишком. Поэтому я сорвался на Амире и на тебе утром. Мне жаль.

Это сейчас воспринимать как извинение?

— Мне жаль, что я привез тебя во Франкфурт так, как привез. Мне жаль, что я говорил тебе все, что я тебе говорил.

— Иногда ты говорил что-то приятное.

Он хмыкнул.

— Но крайне редко, — я фыркнула. — Так что…

— Я пришел не трахать тебя. — Лукас посмотрел мне в глаза. — Я пришел пригласить тебя прогуляться по берегу. И да, по поводу твоей матери мне тоже очень жаль. Я не должен был ее сюда привозить, не поговорив с тобой.