Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова Страница 65

Максим посмотрел на меня внимательно.

— Ты уверена?

— Да. Очень уверена.

Мы поднялись в квартиру. Я заварила чай, мы сели на диван, включили какой-то фильм. Но не смотрели его. Просто сидели рядом, обнявшись, наслаждаясь близостью.

— Макс, – сказала я тихо, прижимаясь к его плечу.

— Я готова.

— К чему? – спросил он, целуя меня в макушку.

— К нам. К отношениям. К тому, чтобы попробовать построить что-то серьёзное.

Он замер, потом осторожно отстранил меня, чтобы посмотреть в глаза.

— Правда? Ты больше не боишься?

— Боюсь, – призналась честно. – Но хочу попробовать. С тобой.

Максим поцеловал меня – сначала нежно, потом всё страстнее. Я ответила на поцелуй, обняла его за шею, притянула ближе.

Та ночь стала началом чего-то нового.

Чего-то правильного.

Чего-то настоящего.

Делаю глоток чая и возвращаюсь к реальности. Сейчас живу у Максима. Мы обустраиваем общий быт. А в нашей старой квартире осталась жить Маша – можно теперь не снимать комнату.

Думаю об Александре.

Знаю, что у него родился сын от Милены, мальчику уже года полтора. Вроде бы они жили вместе какое-то время, но потом расстались. Маша иногда с ним общается, рассказывает обрывочно. Говорит, что у папы дела неважно идут.

Только подумала о бывшем муже, как звонит телефон.

Смотрю на экран – Александр. Вот уж совпадение.

— Алло? – Таня, привет, это Саша.

Пауза. В голосе усталость, какое-то уныние.

— Здравствуй. Что случилось?

— Как дела у тебя? Как Маша?

— У нас всё хорошо. А у тебя?

Слышу в собственном голосе настороженность. Зачем он звонит?

— У меня плохо, Таня. Очень плохо. Бизнес разваливается, здоровье подводит, остался совсем один.

Понимаю, что он пытается давить на жалость. Ждёт, что я растрогаюсь, предложу встретиться, поддержу. Но внутри только спокойствие и лёгкая грусть за человека, который сам разрушил свою жизнь.

Я поговорила с ним, но вряд ли он останется довольным нашим разговором.

Вечером рассказываю Максиму о звонке.

— Тебе его жалко? – спрашивает он.

— Почему-то да. Но он будто бы этого и добивался, чтоб его пожалели.

— Ох, ты моя добрая душа! Танюш, люди, которые пытаются вызвать жалость, как правило, сами оказываются безжалостными.

— Да? Ну может быть… Но всё равно как-то грустно.

— Понимаю. Но знаешь, человеку нельзя помочь, если он не делает выводы из своих ошибок, – Максим подходит ко мне, обнимает за плечи. – В следующий раз, если позвонит, посоветуй ему психолога. Некоторым людям действительно помогает, когда они переосмысливают всё заново.

Он замолкает на секунду, потом осторожно спрашивает:

— Тань, а может, ты его всё ещё любишь?

Поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.

— Нет, – отвечаю твёрдо. – Тут больше жалость. Жалость к человеку, который сам разрушил свою жизнь и не понимает, как исправить.

Максим кивает с пониманием.

— А люблю я тебя, – продолжаю, обнимая его за шею. – Больше всего на свете. И счастлива, что мы скоро поженимся!

Он целует меня – нежно сначала, потом страстнее.

— Я тоже счастлив, – шепчет он мне на ухо. – Каждый день благодарю судьбу за то, что она вернула тебя в мою жизнь.

Вспоминаю его предложение руки и сердца три недели назад.

Тогда мы сидели в кинотеатре, ждали начала сеанса. Максим вёл себя странно весь вечер – нервничал, то и дело поправлял рубашку, проверял телефон. Я думала, может, на работе что-то случилось.