Группа Грифон. Дебют - Артур Невский Страница 66

Вернись, Антон. Твой мир рушится на части, а ты заслушался первую же девушку, которая правильно выговаривает слово “этнолингвистический”, слегка протягивая звук “о” и смягчая “ч”, которое почти смешивается с таким же мягким, податливым “с”.

Твоя жизнь — самый страшный кошмар и хаос. Вашим путям не сойтись ни в этой, ни в следующей жизни — ибо хаосатебе хватит на обе.

Но ведь сошлись — упрямо не соглашалась оптимистичная часть меня.

Чертов придурок. Твоя выживаемость с такой впечатляющей способностью отвлекаться на юных созданий с красивым голосом и трудновыговариваемым оконченным факультетом будет под большим вопросом.

А ведь была еще Франция и буква “Н” в блокноте…

Приехали уже затемно.

Кто-то из местных нас даже встречал — нас ждали. Поинтересовались, почему только одна машина. Разговаривала Даша. Хотел бы я хоть что-то рассказать про место, в котором мы оказались, но меня в тот момент интересовали совсем другие вещи. Мы что-то ели, где-то гуляли, с кем-то разговаривали. Как только появилась возможность удалиться в спальню на боковую — я ей воспользовался.

Утром нас никто не будил — все выспались, и я почувствовал себя гораздо лучше, чем накануне, воспоминания о котором сейчас были подернуты легкой дымкой недоверия и неуверенности. Мне же все не приснилось? И это быстрое решение не ехать в Мурманск, и эта затянутая дорога, и эти разговоры с Дашей?…

Мы увиделись на завтраке, перекинулись только парой слов — Даша в основном общалась с местными — и потом, когда снова загружались в машину. Выехали в обед.

Даша сначала смотрела в окно, потом обсуждала маршрут с Олегом.

— А ты чего там молчишь? — она обернулась ко мне.

Я тут же улыбнулся — меланхолию как рукой сняло.

— Да… Просто наслаждаюсь тишиной и дорогой.

Даша кивнула.

— Я тебя поддерживаю. После Москвы вообще нужно приезжать в такие места и соблюдать обет молчания хотя бы дня три-четыре, чтобы голова начала нормально работать. Замечал, наверное, что наш мозг, когда очень много информации и всякой дурацкой работы, переходит в реактивную стадию — реактивную не в смысле быструю, а в смысле — реакции на входящие раздражители?

— Ну, кажется, я примерно понимаю, о чем ты…

— Вот-вот, когда вокруг очень много информации и шума мы просто привыкаем к тому, что достаточно только реагировать на то, что в нас прилетает. И только когда ты физически уехал из такой обстановки, ты начинаешь возвращаться к нормальному, естественному, настоящему режиму — режиму создавания, творческому режиму, когда ты не ждешь, на что бы еще отреагировать, а начинаешь сам генерировать идеи.

Мне мысль понравилась. Так все и было — когда слишкомвнимательно слушаешь шумный город, он заглушает твой творческий потенциал.

— Я читал как-то про Стива Джобса, — сказал я, — что он раз в год всегда ездил на несколько недель в отпуск в Киото, и там просто занимался медленными прогулками в размышлениях и созерцании.

— Ага, да, отличный пример! Еще всегда можно вспомнить наших писателей и поэтов, которые писали свои произведения в ссылках.

Остаток пути снова пролетел незаметно — как только я погружался в диалог с Дашей, время переставало существовать, и мне хотелось, чтобы дорога не заканчивалась. Мне было хорошо, как бывает хорошо, когда ты сидишь с друзьями на улице за столом за полночь со светом от луны да несколько тусклых светильников, вам становится зябко, но вы не хотите расходиться — разговор льется рекой, перетекая из одной темы в другую, и за репликами каждого из вас обязательно следуют взрывы дружеского смеха — вы как будто узнаете друг друга в первый раз, так это захватывающе! — и в какой-то момент кто-то из вас, самый заботливый, встает и через минуты возвращается с охапкой пледов. И вот плед едва коснулся плечей, а по телу уже разливается приятное тепло, и ты понимаешь, что теперь тебе точно никуда не нужно уходить — вы сможете просидеть так хоть до самого утра, и так хорошо вам не будет уже никогда, поэтому уходить нельзя, нельзя ни в коем случае…