Близость - Ария Тес Страница 67

Просыпаюсь с четким осознанием.

На него меня толкает…страх? Паника? Ужас? Я так боюсь потерять своего мужа, что…

Черт, не верю, что я это делаю…

Но я открываю мессенджер и пишу Насте.

Вы

Привет, я могу приехать?

Конечно, могу.

Настя сразу приглашает меня к себе, и через два часа я уже сижу в ее гостиной. Как сюда попала? Почти не помню. Все на автомате. Надеюсь, он поможет мне дальше. Не помнить, не думать, не осознавать в полной мере, что я собираюсь сделать.

— Ты уверена, Кать? - тихо спрашивает Настя, а я киваю.

Коротко, нервно, глядя в стакан с виски-колой, которую я сама попросила.

Потом звонит мой телефон.

— Привет, малыш, - слышу довольный голос Дамира, - Я приеду сегодня…

— Я у Золотовых, - перебиваю его, потому что страшно услышать, что он опять «задержится».

Дамир замирает.

Слышу, как его дыхание учащается, а потом слышу, что он хмурится.

— Та-а-ак…зачем?

— Тебе надо сюда приехать. Сейчас.

— Зачем? - аккуратно спрашивает, я жмурюсь и шепчу.

— Я думаю…я думаю, что хочу попробовать еще раз.

В этот момент мной руководит только одно желание: не допустить развала нашей семьи. И я еще не понимаю, что именно это и маячит впереди. Именно так и начинается конец всему, что было нам дорого.

Интересно, это было неизбежно?...

«Инцидент номер один»

Катя; 17 лет

— Господи, да не трусь ты, Никеевский!

Я звонко смеюсь, а когда закидываю ногу на высокий забор, смеюсь еще громче. Его надо перелезть, но у меня не хватает силенок, и Дамир, конечно, оценивает. Останавливается за моей спиной, выгибает брови, а когда я бросаю на него взгляд, не выдерживает и следом за мной заливается смехом.

Он разносится над сонным городом эхом.

Пять утра. Крыша. И мы, которым захотелось посмотреть на рассвет. Ну, я. Ладно, я.

— И что? Дальше никак?

— Господи, ну помоги же мне!

— Господь не помогает в таких глупостях.

— Дами-и-и-ир! Я застряла…

Из его груди рвется еще один смешок, а потом он подходит и подсаживает меня.

Наконец-то!

Следом забирается сам. Ловко запрыгивает. Так, будто это для него вообще ничего не стоит. Да и не стоит, чего уж я? Он у меня спортсмен.

— Не верю, что ты меня уговорила, - шипит, следуя за мной по темному чердаку, - Если нас тут застукают, арестуют! Ты это понимаешь?

— Хватит зудеть, Дам.

Я посылаю ему хитрую улыбку через плечо, а потом подхожу к окну, через которое можно попасть на крышу.

— Ты мог и не ходить, помнишь?

— Ага, конечно. И тебя одну отпустить? Здесь спят бомжи! И…сука, - Никеевский морщится, глядя на свою ладонь, - Катя, блядь! Я вляпался в голубиное дерьмо!

Не могу…

Начинаю смеяться еще громче. Наклоняюсь вперед и аж дышать не могу. В глазах стоят слезы.

— Хватит ржать! - шипит, а потом морщится еще сильнее и трет ладонь об остатки оконной рамы, - Чтоб тебя…хорошо, что оно не воняет.

— Это к деньгам.

— Что?

— К деньгам, говорю. Ну, когда на тебя голубь срет, конечно, хотя, если ты в сам вляпаешься…

— Ой, заткнись.

Никеевский закатывает глаза и вылезает за мной.

Я закрываю глаза.

Руки в стороны - полная свобода. Так хорошо…

Ветер пахнет табаком…

— Ты сейчас особенно красивая…

Улыбаюсь и медленно поворачиваюсь. На мне его футболка, а волосы собраны в дулю, и косметики на лице нет…я совсем обычная. Домашняя. Но не поверить в эти слова? Невозможно.