Огонь. Она не твоя.... - Весела Костадинова Страница 69

Альбина видела фотографии этой девочки. Как и других, бывших до неё — за эти семь лет он сменил пятерых. Яркие. Эффектные. Фигуристые. Всегда ухоженные. И, что особенно странно — всегда рыжие.

Инна, умная, расчетливая, сильная Инна, живущая теперь в Испании, счастливая мама двоих трехлетних близнецов, была последней блондинкой в его окружении.

— А у него пунктик, — задумчиво заметил Виктор, когда принес ей в папке информацию.

Пожала плечами — иллюзий она не питала. Да, женщины были похожи на нее, но еще больше они были похожи…. На Эльвиру. И от осознания этого Альбине стало горячо внутри.

Ни с одной из них он не оставался дольше нескольких месяцев.

Ревности не было.

Было странное, сосущее чувство, определение которому она дать так и не могла. И уж точно, только он мог настолько выбить ее из колеи, нанести точный удар, резать по живому.

И вопрос, что связывало ее сестру и этого человека настойчиво стучал в висках, не давал покоя, царапал изнутри.

Что она вообще знала о жизни сестры за последние годы?

Ничего.

Не хотела знать. Не желала знать. Не позволяла себе знать. Вычеркнула ту из своей жизни раз и навсегда после злополучной свадьбы. Понятия не имела на что та жила, чем занималась. Это было абсолютно белое пятно, полное отсутствие информации.

И это было слабостью.

Потому что даже взяв на себя ответственность за Настю, Альбина не позаботилась выяснить ничего о Эльвире.

Страх?

Или вина?

Разве не замечала она странности в поведении девочки? Полное нежелание той привлекать лишнее внимание? Эти оплошности по ночам. А сколько раз краем глаза улавливала она, как сжимается девочка в комочек от резких слов. Поношенные вещи. Отсутствие игрушек.

Неужели всё действительно было так плохо? Эльвира… она что, действительно едва сводила концы с концами? Или пыталась скрыть нечто худшее?

Альбина сжала в ладони телефон, как будто он мог дать ответы. Сделала глубокий вдох и набрала Диму.

Он ответил сразу, несмотря на четыре утра.

— Что у тебя? — его голос прозвучал чётко, без тени сонливости.

— Ты вообще, что ли, не спишь? — отозвалась Альбина, устало и зло, одновременно вгрызаясь в очередной пирожок, будто могла заесть этим вкусом нарастающее чувство тревоги.

— Судя по голосу, мы в заднице, — констатировал Ярославцев со вздохом. — По десятиуровневой шкале на каком уровне?

— На сотом, — буркнула Альбина, потирая лоб. — Переговоры переросли в войну, Дим….

Медленно, выдавливая из себя слово за словом Альбина рассказала другу о том, что произошло. Сухо, сдержанно, со свойственной ей скрупулёзностью, не смягчая и не пытаясь оправдаться.

Дмитрий долго молчал, после того как она закончила.

— Теперь, Дим, — подытожила она, — он не остановиться ни перед чем….

— Еще бы, — вздохнул тот. — Вы друг друга знатно мордами по асфальту повозили. Ярослав такого не простит.

— Я знаю, — коротко и жестко ответила она. — Поэтому мы должны быть готовы. Ко всему. И к самому худшему — тоже.

Он снова замолчал, но на этот раз — не из замешательства. Пауза была иной, наполненной чем-то личным, тонким, болезненно интимным. В его следующей реплике прозвучала осторожность, будто он сам не до конца понимал, зачем это говорит, но чувствовал — промолчать было бы предательством.

— Аль… — начал он, чуть сбивчиво, как будто впервые вслух произносил давно назревавшую мысль. — Он тебя, похоже, любит.