Измена с молодой. Ты все испортил! - Аника Зарян,Каролина Шевцова Страница 7

Конечно же, мы помирились. И со временем это перестало быть для нас проблемой. И все же периодически на наших семейных застольях свекор с надеждой поднимает бокал за то, «чтобы семья наконец оформила свои отношения подписями не только в ЗАГСе, но и в паспортном столе». Все начинают смеяться, раздается звон хрустальных бокалов, Георгий Каренович глубоко вздыхает и переходит к следующему тосту.

— А про зарплату ее ты тоже не знал?

— Про зарплату знал, Ксюш. Я сам ее назначил.

— Ты⁈

Я понимаю, если бы это сделал Грабовский. Устроила бы ему, конечно, разнос, заставила бы поменять решение и назначить Акопян соответствующую ее уровню выплату, но… Но Карен?

Наверное, это все было написано на моем лице, потому что муж подался вперед и попытался взять меня за руку. Я же убрала ее за спину. Подошла к креслам и села. Карен последовал за мной и занял свободное.

— Ты помнишь дядь Толика из Иджевана?

Я не помнила никакого дядь Толика из Иджевана. Кажется, это имя даже не всплывало ни разу за двенадцать лет. Хотя я и допускала, что могу ошибиться: за все эти годы я так до конца и не разобралась в переплетениях ветвей семейного древа Григорянов.

Не дождавшись ответа, Карен продолжил:

— Он умер, — понизив голос, сказал и сделал паузу.

Я снова промолчала. Да, это, безусловно, печальное событие. Но и выражать соболезнование мне показалось неправильно. В конце концов, не так следовало сообщать о смерти близкого вроде бы человека.

— Рита… его дочка. — Голос мужа звучал все ниже, и каждое слово будто давалось с трудом.

— Дочка… — повторила я. Получается, она сестра моего мужа. Какая-то дальняя, но сестра. — И почему я про нее слышу впервые?

— Ну, мы после переезда в Россию редко общались. Сама понимаешь.

Наверное, понимаю. Сложно поддерживать связь на расстоянии со всеми родственниками. Особенно из разных стран. Лена, к слову, всего лишь в другом городе, и то удается с ней поговорить в лучшем случае раз в месяц. Я неуверенно кивнула. Карен облегченно вдохнул.

— Ну вот, он очень переживал за Риту. Она одна осталась и…

— И?.. — любопытство уступило место злости.

— И попросил позаботиться о ней.

— Тебя попросил?

— Нет… То есть, да. То есть… — шумно выдохнул и выдал: — Письмо написал прощальное.

— И поэтому ты решил позаботиться о ней вот таким оригинальным способом?

— Она хороший специалист, Ксюш джан.

— Ладно, допустим. Я не проверяла ее профессиональные качества, но и сомневаться в словах мужа у меня не было причин. Но я все так же не была согласна ни с его решением, ни с тем, как узнала о нем.

— А я, Карен? Почему я об этом узнаю вот так?

— Ксюш, не делай из мухи слона.

— Из мухи слона, Карен⁈ — возмутилась я. — Если бы не аудит, я бы и не узнала, что с нами работает твоя сестра! И это я еще делаю из мухи слона!

— Ладно, согласен, — муж поднял руки в примирительном жесте. — Я виноват. Но я просто забыл. Мы же только въехали в дом, ты все время что-то просила перевезти от родителей, на работе тоже дел меньше не становилось. Я что, забыть не могу?

Справедливо. В этом году мы наконец переехали в свой новый дом. Я ждала этого много лет, несмотря на то, что у Карена замечательные родители. Да, мы остались в том же поселке, но то, что я могла теперь по утрам спокойно ходить после душа в халате и с полотенцем на голове, дорогого стоило. Я больше не рисковала по пути в свою комнату столкнуться со свекром или грустным взглядом свекрови, уверенной, что перед мужчинами следует появляться только при полном параде. Слава Богу, Карен так не считал и рад был видеть меня в любом виде.