Группа Грифон. Дебют - Артур Невский Страница 73

Просто шел вперед. Сверился с компасом. Продолжил идти.

Пришла мысль, что хорошо, что плюсовая температура. Я бы замерз, у меня бы замерзли пальцы. Выронил бы фонарь. Поднимать бы не стал.

Достал воды, допил, бутылку просто бросил рядом — чтобы убрать в рюкзак и застегнуть его, нужны были силы. Сил не было. О неправомерности и неэтичности столь дерзкого поступка — загрязнение природы, как-никак — не думалось. Был уверен, что еще чуть-чуть — и сдохну прямо тут. Какая уж там природа.

Шел дальше.

Фонарь замигал и потух. Батарейки в рюкзаке — где-то. Мне даже в голову не пришло, что их можно найти и заменить.

Убрал фонарь в карман. Достал компас, удивился тому, что различил стрелку.

Пошел дальше.

Вспомнил, что со сном помогает бороться еда. Пообещал себе, что не буду садиться на землю, и поем стоя. Достал из рюкзака сухпаек с грозной надписью «Армия России» и звездой на темно-зеленом фоне, разорвал упаковку, вытащил галеты, упаковку какой-то тушенки и еще чего-то, по вкусу — как кабачковая икра. Съел — было очень вкусно. Почему я раньше этого не сделал? Запил водой, остатки убрал в рюкзак.

Пошел дальше. Снова посмотрел на компас. Продолжил идти.

В какой-то момент понял, что вокруг все было белым. Идти было легко, я как-будто и забыл, что у меня болели ноги. Но почему все белое?

Белое безмолвие — вспомнились слова… Как ее звали? Ту девушку, с красивым низким голосом? Зря я с ней не остался. Зря.Такие редко встречаются.

Белое. Все белое. Север.

Я остановился. В голове как-будто чуть-чуть прояснилось. Посмотрел вокруг — было светло. Пошел снег.

Светло.

Было утро.

Где я был?

Быстрее, быстрее. Достал карту. Прикинул, сколько я был в пути. Прикинул расстояние.

Убрал карту.

Почему-то стало легче: боль теперь была не в ногах, она была везде, равномерно распределенная по всему телу, и поэтому мне не приходилось больше о ней думать.

Странно.

Я захотел кричать. Так было больно. Кричать, кричать, а потом просто лечь на снег. Потому что вокруг все было белым, снег, продолжал идти, и даже воздух стал белым. Лечь на снег, просто уткнуться в него лицом. Станет легче.

Вспомнил Виктора. Спайка тоже. Пообещал ведь, что мы еще встретимся, Улыбнулся. Да, хотел бы я с ними встретиться! Очень. Настоящий Человек. Побольше бы таких. Начал представлять, как сядем с ним пить чай — горячий чай, с чем-нибудь сладким, а Спайк рядом будет сидеть, хвостом вилять. И Виктор мне расскажет тогда про отца — как они познакомились, где работали вместе. Какие-нибудь байки про старые-добрые времена.

Их не хватает сейчас очень. Времен.

Времени.

Неожиданно мне в лицо — прямо в лицо! — ударило ветром. Я не понял сначала, не разобрал, в чем дело, и откуда этот страшный гул? Я посмотрел на небо — в небе был вертолет. Подумал было, что это меня искали — но нет, он вообще никого не искал, он — падал, и падал быстро. Я встал на колени, закрыл лицо руками — и сквозь пальцы наблюдал, как он ударился о землю, и как он загорелся, и как все пять лопастей несущего винта продолжали крутиться, пока их тоже не объяло пламя. И мне показалось, что там, внутри кабины, я видел, как в мою сторону протягивали руки до боли знакомые мне люди.

Я замотал головой, ударил себя ладонью по щеке. По правой, по левой. Зачерпнул руками снега, погрузил лицо в ладони.