Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 77

Охранник входит на арену, снимает с нее цепи и тащит к воротам. Она бросает последний взгляд назад — не на императора, а намертвого мужчину, лежащего на песке, теперь окрашенном в красный его кровью.

Все кончено. Я встаю, собираясь покинуть это место и спуститься вниз, где попрошу у одного из целителей немного сонных ягод и погружусь в блаженное беспамятство. Но Мейва берет меня за руку, указывая на что-то.

И мое сердце пропускает удар.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Кентавры.

Император нашел кентавров.

Конечно, я слышала слухи. Слухи о магинари, которых императорские гвардейцы выслеживают и увозят в его тюрьмы. Слухи о том, как император почти уничтожил их популяцию в Сентаре, и существа либо бежали, либо истекали кровью и умирали на его аренах. И слухи о том, как он вторгается на завоеванные земли и захватывает магинари.

Но ничто не могло подготовить меня к виду кентавра, его торсу, скользкому от пота, и напряженному мускулистому телу, закованному в цепи. Четыре сильные, поджарые ноги заканчиваются копытами, гладкая, коричневая шерсть плавно переходит в загорелую кожу верхней части тела.

Кровь окрашивает его бороду и шею, капая изо рта, когда он оскаливает зубы. На плечах серебряные браслеты, чтобы он не мог использовать даже каплю силы. Тем не менее, он держит голову высоко, темно-синие глаза ищут императора, на лице которого играет мерзкая ухмылка, заметная даже на таком расстоянии.

— Почему?

Я не осознаю, что говорю вслух, пока Мейва не наклоняется ко мне, и ее голос звучит глухо.

— Кентавры уже много лет сражаются за Зеварис, не давая императору продвинуться на север. Когда их берут в плен, привозят сюда.

Четверо охранников выходят на арену. Один из них взмахивает рукой, и цепи кентавра падают.

Охранники вооружены. Кентавр — нет. Он оказывает достойное сопротивление, опуская острые копыта на ногу особо злобного нападающего, а затем пинает его копытом прямо в живот. Но остальные, воспользовавшись тем, что он отвлекся, целятся в его беззащитную спину.

Охранники могут использовать свои силы. Это не сражение, это бойня. Но я заставляю себя смотреть, даже когда кровь закипает в моих венах.

Наконец, поверженный кентавр оказывается лежащим на песке. Выражение его лица потерянное, но глаза полны вызова. На арене воцаряется тишина, когда император встает. Он протягивает руку, и я знаю, что произойдет, еще до того, как он повернет большой палец.

Один взмах меча, и голова кентавра отделяется от тела.

Из Мейвы вырывается сдавленный звук, ее лицо морщится, щеки внезапно становятся мокрыми. Я сглатываю комок в горле и оглядываюсь по сторонам.

Охранник, стоящий в проходе рядом с нами, прислонился к каменной колонне и мрачно смотрит на Мейву. Меня охватывает страх, ия безжалостно сжимаю ее руку.

— Перестань плакать.

Она бросает на меня взгляд, полный шока и укора, у нее перехватывает дыхание.

Я сжимаю ее еще сильнее.

— Перестань.

Она пытается выдернуть руку, глаза сверкают.

— Тебе что, все равно? — шипит она. — Ты такая… холодная. Жизнь действительно так мало значит для тебя?

Обвинение больно ранит. Но не должно. Я действительно холодная.

Наклонившись ближе, я понижаю голос до едва слышного шепота.

— Ты хочешь, чтобы тебя арестовали, Мейва? Ты хочешь стать следующей, кого убьют ради развлечения? Вытри свое гребаное лицо.