Огонь. Она не твоя.... - Весела Костадинова Страница 78

Альбина хмурилась все сильнее, ощущая тошнотворное, отвратительное чувство внутри груди — точно хищная птица скребла своими острыми когтями.

— То есть, жила она как придется, — подвела итог.

— Хуево она жила, Альбина! — внезапно взорвался Дмитрий. — Хуево! Почти на дно улетела! Мы с тобой сломали ее тогда, по полной программе сломали, Аль! Лишили всего: жизни, любви, семьи, шанса на счастливую жизнь! Ты разве этого не понимаешь?

— Не мы её сломали. Она сама себя поломала. Мы тогда просто вскрыли нарыв — её, свой, моей матери, Ярослава. У неё, как и у меня, был шанс. Шанс начать всё с чистого листа. И она его прое… — Альбина оборвала себя, но её глаза сверкнули, как будто она всё равно произнесла это слово. — А мы с тобой, между прочим, были с пятнадцатью тысячами долларов на двоих в чужом городе, который встретил нас плевками и закрытыми дверями. А ей, как Анна сказала, Ярослав дал семьдесят на старте. Семьдесят тысяч, Дим!

Её голос, хоть и не громкий, резонировал в помещении с такой силой, что Варвара, сидевшая за столом, невольно вжала голову в плечи, словно пытаясь спрятаться от этого шквала. Альбина не кричала, но каждое её слово било, как хлыст, оставляя невидимые следы.

— Мы с тобой пахали, как кони. Без выходных. По двадцать часов в сутки. Спали на матрасах в съёмной комнате, жрали лапшу из пакетов, потому что на большее не хватало. А она? — Альбина чуть наклонила голову, её голос стал ещё тише, но от этого только более пугающим. — Она плакала на плече у маменьки, жалела себя, ждала, что кто-то придёт и всё за неё исправит. Так вот, Дим, её жизнь — это результат её выбора. Не твоего. И уж точно не моего!

Она замолчала, словно поставив жирную точку, её грудь чуть вздымалась от сдерживаемого напряжения, но лицо оставалось каменным. Все в комнате замерли, даже воздух, казалось, стал гуще. Через секунду, как будто вспомнив что-то, Альбина добавила — сухо, без тени эмоции, как будто выносила приговор:

— А теперь я снова разгребаю последствия. Да, возможно, и своих ошибок. Но точно не твоих. Так что давай на этом закончим. А после — сходи, наконец, к психотерапевту — подлечи голову!

Ярославцев плотно сжал зубы, тяжело вздыхая. Внезапно, карем глаза Альбина уловила, как большие зеленые глаза Вари наполняются не слезами, но тоской и острым одиночеством. Женщина невольно моргнула, быстро глядя то на друга, то на помощницу.

— Есть, что еще? — она заставила себя вернуться к делу.

— Телефон Ярослава у неё был записан, — продолжал Дмитрий, глядя в экран, — как и американский номер Артура. По обоим есть зафиксированные вызовы. Артуру она звонила всего трижды за последние пять лет. Не больше. Прости, данных за более ранний период у оператора уже нет — всё сгорает.

Он сделал паузу, обернулся к Альбине.

— Судя по логам, он не брал трубку. Ни разу. Все три вызова — без ответа.

Альбина кивнула. Жёстко, сдержанно. Лицо её не выдавало ничего, но щеки начали предательски пылать. Она чувствовала, как гнев и тревога смешиваются где-то под кожей, заставляя сердце отбивать нервный ритм.

— А с Ярославом? — спросила она ровно, но в голосе проскользнуло напряжение.

— Вот тут интереснее, — сказал Дмитрий и открыл таблицу вызовов на экране. — Сначала звонила она. Раз в год, иногда раз в девять месяцев. Короткие разговоры — три-четыре минуты. А потом — он стал звонить ей. Уже стабильно. Раз в полгода, а иногда и чаще. Всегда примерно в одно и то же время: конец мая и ноябрь.