После развода не полюбим - Алсу Караева Страница 8

Поднимаюсь с постели, и комната на мгновение плывет перед глазами.

Тошнота подкатывает к горлу, и я едва успеваю добежать до ванной. Когда возвращаюсь, смотрю на своё отражение в зеркале — бледная, с темными кругами под опухшими от слез глазами.

«Беременность», — мелькает мысль. И сразу следом: «Он никогда не узнает».

Выхожу в кухню, где Алиса хлопочет у плиты.

Аромат свежесваренного кофе вызывает новый приступ тошноты, но я сдерживаюсь. Не хочу, чтобы подруга начала догадываться.

— Вот, держи, — она ставит передо мной тарелку с омлетом и тост с джемом. — Тебе нужно поесть.

— Спасибо, — киваю я, но при виде еды желудок сжимается. — Я... не голодна.

Алиса садится напротив, ее взглядполон беспокойства и плохо скрываемого гнева.

— Этот подонок... — начинает она, но я поднимаю руку, останавливая.

— Не надо, Алиса. Пожалуйста.

— Но как он мог? — не сдается подруга. — Двенадцать лет! И ради чего? Какой-то молоденькой дурочки, которая...

— Она беременна, — перебиваю я, и эти слова жгут горло. — От него.

Алиса замирает с чашкой у губ.

— О Боже, — выдыхает она. — Какой ужас.

Я смотрю в окно на серое зимнее небо.

Вчера был мой триумф на сцене, а сегодня я бездомная женщина с разбитым сердцем. Судьба умеет быть жестокой.

— Ты говорила со своими родителями? — осторожно спрашивает Алиса.

При упоминании родителей сердце сжимается еще сильнее.

Мама будет плакать, отец мрачно молчать. Для них развод дочери почти такой же позор, как если бы я совершила преступление.

— Нет еще, — отвечаю я, теребя край скатерти. — Но мама звонила. Много раз.

— Что ты будешь делать дальше? — Алиса накрывает мою руку своей. Её прикосновение такое теплое, участливое, что слезы снова подступают к глазам.

— Не знаю, — честно признаюсь я. — Совсем не знаю.

В этот момент звонит дверной звонок. Мы обе вздрагиваем.

— Я открою, — говорит Алиса и выходит из кухни.

Через минуту она возвращается с большой коробкой в руках.

— Курьер. Еще чемодан в коридоре, — поясняет она. — От... от него.

Коробка кажется невероятно тяжелой, когда ставит на стол. Внутри вещи из нашей квартиры. Мой любимый шарф, который я забыла на вешалке. Фотоальбом с нашей свадьбы. Несколько книг, которые я читала перед сном. Мои документы, сложенные в аккуратную стопку.

Под ними конверт. Дрожащими пальцами достаю его и открываю.

«Документы о разводе. Ознакомься и подпиши, потом отдай курьеру. Он будет ждать.»

Холодно. Деловито. Официально.

Без единого слова сожаления.

Строчки плывут перед глазами, а в ушах звенит.

— Он что, серьёзно?! — восклицает Алиса, заглядывая через плечо. — Даже суток не прошло!

Я смотрю на бумаги и понимаю, что Хайат все продумал заранее.

Возможно, еще месяц назад, когда дарил мне кольцо на годовщину и говорил, что любит.

Возможно, еще раньше.

— Он всегда был практичным, — говорю я, и собственный голос звучит откуда-то издалека, глухим и угасшим. — Не любит откладывать дела.

— Камилла, — Алиса сжимает моеплечо, — ты не обязана подписывать сейчас. Можешь взять время, подумать, посоветоваться с юристом...

— Нет, — качаю головой. — Какой смысл тянуть? Он все решил.

Беру ручку, которую предусмотрительно вложил в конверт.

Почерк Хайата аккуратный, четкий, уверенный.

Мой дрожащий и неровный.

Как символ наших отношений: его уверенность и моя хрупкость.