Мама знает лучше - Ария Тес Страница 81

Но это работает не везде. Ты об этом забыл.

Покручиваю бокал за ножку и улыбаюсь.

Вы, правда, понятия не имеете, с кем связались, господа. И на что я теперь способна.

Давид откашливается, отводит от меня взгляд под дружные шепотки окружающих. Узнали. Я кожей чувствую, что они все меня узнали, но плевать. Может быть, я даже смакую. А он продолжает, натянув на морду дежурную улыбочку.

— …Так о чем я? Точно. Наш новый ресторан станет частью сети ресторанов и клубов, и я…

Дверь громко, феерично раскрывается в тот самый момент, пока Давид планирует снова влезть на коня и самоутвердить свои же лавры. Чертов монополист. Нет, серьезно? Как можно быть таким…таким?! Разве можно гордиться сомнительными достижениями, если у тебя нет конкурентов?

Ай, ладно. Какая разница.

Я не оборачиваюсь назад. Не переговариваюсь. Я усмехаюсь, глядя на перекошенное лицо нашего принца, а потом медленно перевожу взгляд на Алексея. Он хмурится. Потом смотрит на меня и хмурится сильнее.

Да, малыш. Ты все правильно сложил. Игра началась.

— Давид Вааганович Саркисов?

— Да, — непонимающе говорит он.

— Вы арестованы за изнасилования несовершеннолетней.

Это. Надо. Только. Видеть. А описать? Ну, ладно. Я попробую.

Во-первых, зал погрузился в могильную тишину. Кажется, люди боялись даже вздохнуть.

Во-вторых, этот кокаиновый мудак онемел так, будто кто-то жмакнул на кнопку «пауза». Его глазища раздулись, рот открылся, а дыхание перехватило.

В-третьих, Антонина Суковна в таком глубоком шоке, что даже злиться не может. Она смотрит сначала на будущего…кто он ей будет? Ай, неважно. То на Давида, то на Льва.

И да.

Я тоже бросаю на него взгляд.

Ничего не скажешь — мужик шикарный. Лев высокий, у него охрененное, подкаченное тело, а еще он умный. Очень умный. Ну, по-другому разве может быть? Следователь СК — просто по факту существования такой. Других туда не берут. Даже по блату.

А еще у него острый ум, харизма и большой член. Вкупе с волевым подбородком и глубокими, голубыми глазами? Не мужчина, а мечта.

Понимаю девчонок. Когда он проходит, они на него всегда оборачиваются и слюни пускают. Ну, и я пускала. Пока не испугалась и не свернула наше общение подальше от греха.

Сейчас он вообще бомба. Когда он работает, за ним наблюдать, только мурашки и ловить. Смотрит строго, жестко. На губах играет еле заметная ухмылка. И пистолет…да, дорогие дамочки. Пи-сто-лет. Он у него очень сексуально висит за спиной. На кожаной портупеи.

Боже…

Говорю же, только мурашки и ловить. Эх, возможно, и жаль, что я такая поссыкуха…

— Простите…что? — Давид наконец-то приходит в себя и выдыхает со смешком.

По залу пробегает ропот.

Льва он не волнует абсолютно. Он хмыкает и склоняет голову чуть набок.

— Мне повторить погромче?

— Ну, повтори, — ухмыляется Дава, — Ладно, завязывай. Шутки затянулись.

— А кто сказал, что это шутки? Парни, забирайте.

На сцену поднимается сразу несколько человек в форме, и только в этот момент Давид понимает, что это нихрена не шутки.

— Что за бред?! Руки убери! Я тебя... Ты хоть знаешь, кто я такой?! Да я тебя…

— Угрожаем представителю власти? Нехорошо. За сопротивление при аресте тебя на суде по головке не погладят. В виду имей, когда пасть открываешь.

Давиду заламывают руки сзади, надевают наручники и спихивают с трона, но прежде чем увести, Лев его тормозит и говорит.