Ангарский маньяк. Двойная жизнь «хорошего человека» - Елизавета Бута Страница 86

Допрос на этом можно было заканчивать. Державину стало даже как-то неловко от этого разговора. Он так привык провоцировать мужей на ревность, что даже не допускал мысли, что встретится здесь с чистой и искренней любовью… «Как будто кто-то на мой диван написал», — звучали в голове слова убитого горем парня.

— Не верю ни единому слову, — категорично заявил Дубынин, когда узнал о том, что случилось на эксперименте. Державин на это только неодобрительно хмыкнул и пожелал парню поскорее жениться, чтобы впредь делать более обоснованные выводы.

Дмитрия и Геннадия продержали в следственном изоляторе еще некоторое время, но потом все же отпустили за неимением доказательств. Впрочем, Артем Дубынин остался при своем мнении. Он был убежден в том, что Дмитрий виноват в смерти жены. Всякий раз, когда он заводил разговор о работе с кем-то из соседних отделов, все сводилось к тому, что виноват кто-то из близких, а версия про маньяка казалась просто смешной. Не могут же все так глупо ошибаться. Еще со школы милиции он знал, что в девяноста процентах случаев виновен тот, кто видел жертву последним, а если последним был муж, то эта вероятность близится к отметке в сто процентов.

Несчастного Дмитрия приглашали на допросы с завидной регулярностью в течение последующих десяти лет. Всякий раз, когда сменялось начальство и работа начиналась заново, вспоминали про Дмитрия и друга его Геннадия. Молодой человек продолжал любить погибшую жену, поэтому достаточно спокойно реагировал на повестки: ведь что-то делалось, а значит, могло в конечном счете помочь найти убийцу Наташи. К сожалению, работодатели относились к повесткам совсем не так понимающе, поэтому Дмитрию приходилось часто менять работу.

Отказаться от мысли о том, что никакого маньяка не существует, было сложно. Принять тот факт, что допросы близких ни к чему не приведут, и вовсе казалось немыслимым, поэтому Артем с коллегами еще долго продолжал работать с родственниками погибших. Мужья, отцы и братья становились главными подозреваемыми. Они всегда проходили главными подозреваемыми, поэтому на допросы их вызывали с завидной регулярностью, но поводов для задержания так и не появлялось.

— Вы издеваетесь?! Жену убили полгода назад. Когда меня на опознание вызвали, то ее тело лежало просто под простыней в коридоре, потому что холодильников в морге не хватало! Вы знаете, как выглядит человек, которого изнасиловали, забили отверткой, а потом бросили в лесу?! Вы представляете, что мне пришлось пережить?! — кричал мужчина, которого допрашивал Артем Дубынин.

Оказалось, что убийство двух женщин неподалеку от объездной дороги так никто и не стал расследовать. Мужа одной из убитых вызвали на допрос, потом сразу арестовали, а когда выяснилось, что у него есть алиби на момент преступления, просто отпустили. Дочка погибшей на тот момент с нервным срывом лежала в больнице. И ничего не сделали! Даже видео с камер наблюдения не запросили!

— Ну а что тут сделаешь? Если не муж, то кто? Где там ее любовника искать? Это ж девочку только сильнее травмирует, — пожал плечами Евгений, оперативник лет тридцати с одутловатым лицом и потухшим взглядом. Его «сослали» в спецгруппу в наказание за какую-то провинность, о которой он предпочитал не говорить. Евгений уже пару месяцев просился обратно в родное отделение, но ему отказывали в переводе. С недавнего времени он стал грозить увольнением, но было непонятно, кого именно он этим пытается шантажировать.