Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 87

Она бросает на него взгляд, полный сожаления.

— Твоя сила помешает моей. Я могу сама усыпить Арвелл, но я все утро лечила гладиаторов, поэтому мне нужно сохранить то, что осталось для ее травмы. Мне понадобится все, что у меня есть, чтобы обеспечить правильное заживление. — Она берет тоник от боли и протягивает его мне. — Это поможет облегчить сильную боль. Но это будет мучительно.

Внутри все дрожит от волнения, но я пью тоник. Чем быстрее я это сделаю, тем быстрее все закончится.

— Приведи сюда другого целителя, чтобы он усыпил ее, — требует Тирнон.

— Нет, — говорю я.

Достаточно плохо, что Эксия знает о моих слабостях, и я верю, что она сохранит их в тайне. Мне не нужно, чтобы другие целители узнали о моей лодыжке или строили догадки о моем прошлом с Праймусом.

— Просто покончи с этим, — бормочу я.

— Нет, — Тирнон поднимает руку, когда Эксия наклоняется к моей лодыжке. Она замирает.

— Да, — говорю я. Боль теперь не утихает, и Тирнон наклоняется, глядя мне в глаза.

— Упрямая женщина.

Когда я не отвечаю, он берет меня за руку. Я настолько напугана, что сжимаю ее. Это будет больно.

ХРУСТ!

Боль пронзает меня, и из моих легких вырывается крик. Я обрываю его, издавая болезненные всхлипы. Я была идиоткой. Беру свои слова обратно. Кто-нибудь, усыпите меня. Сейчас же.

— Ш-ш-ш. Скоро все закончится.

Я злюсь, что не могу остановить эти тихие, сдавленные крики, вырывающиеся у меня из горла. Злюсь, что даже сейчас мне кажется естественным позволить Тирнону увидеть мою боль, в то время как я хотела бы выпотрошить любого другого, кто оказался бы в комнате.

Эксия начинает читать заклинание, и то, что она делает, снимает острую боль.

Тирнон продолжает шептать мне на ухо.

— Большинство империумов наблюдали за твоим испытанием. Нерис сказала, что твои инстинкты — одни из лучших, которые она видела. Конечно, она также сказала, что сражаться с травмой лодыжки — проявление крайней глупости.

Я снова стону, и запах меди наполняет комнату, когда Тирнон разрывает себе запястье. Он никогда не мог спокойно смотреть,когда я страдаю.

Эксия прочищает горло.

— Еще рано, Праймус. Если она сейчас заживет, придется повторить процедуру. Мне нужно вправить кости на место. — Ее голос становится тише. — Еще не поздно…

Я открываю глаза на достаточное время, чтобы бросить на нее сердитый взгляд. Комната кружится, и я откидываюсь назад, позволяя Тирнону поддержать меня.

— Просто сделай это.

Лицо Тирнона — непроницаемая маска. Но он позволяет ранам на своем запястье затянуться.

Эксия делает что-то, заставляя меня снова закричать, и я впиваюсь зубами в нижнюю губу.

— Почти готово, — успокаивает меня Тирнон. Наши взгляды встречается, и его ладонь обнимает мою щеку. — Ты такая храбрая.

Из меня вырывается дрожащий смешок, который больше похож на рыдание. Я никогда не чувствовала себя менее храброй.

— Ты храбрая, — настаивает он. — Я сожалею о том, что произошло с тобой.

Воспоминание о том дне заставляет меня напрячься, и я отворачиваюсь. Я не могу позволить себе забыть, что он меня бросил. Как я тосковала по нему день за днем. Как жизнь стала мрачной и бесцветной и оставалась такой в течение шести лет.

Тирнон что-то бормочет и убирает прядь волос с моего влажного лба. И, несмотря ни на что, я льну к его прикосновению.