Порочный продюсер - Сандра Бушар Страница 88

Только шагу ступить не успела, как передо мной оказался он — Герман Стар. Грустным потерянным взглядом окинул меня и, сжав губы, подошел к Милане. Почему-то счастливым он не выглядел.

— Ох, солнце! Мне так тебя жаль… Больно, наверное, видится с тем, кто бросил тебя у алтаря и предпочел меня? — выпалила Милана что-то настолько странное, что даже Герман удивленно на нее покосился. А потом сама же ехидно рассмеялась и добавила: — Правда я не знаю, меня никогда не бросали.

— Очень рад тебя видеть. Шикарное выглядишь, Рита. — улыбнулся мне Герман и я тепло ему подмигнула. К этому парню, что удивительно, никаких плохих чувств я не испытывала. Кроме сочувствия. Ведь чтобы выносить Милану ежедневно нужно иметь стальную нервную систему.

— Не стоит, любимый, делать комплименты из жалости. Рита выше этого. Правда, солнце? — снова вставила свои пять копеек девушка.

Игнорируя ее выстрелы, что никак не могли найти цель, что крепко сжала руку Германа и шепнула тому на ухо:

— Если захочешь поговорить — я всегда рядом.

Парень сделал глубокий вдох, явно собираясь что-то ответить, как замер. Взгляд его стал суровый и недовольный, переместился мне за спину. А затем я ощутила, как мужская рука оплетает мою талию, притягивая к вкусно пахнущей груди.

— Любимая, у тебя все хорошо? — бархатный голос Бориса Беренштейна всегда вызывал во мне мурашки. В самых неожиданных местах… — Надеюсь, ты тактично напомнила Милане, что с каждым днем ее долг мне увеличивается в размере? Осталась всего пару месяцев и все имущество вашей семейки будет выставлено на торги банком.

Сделав глубокий вдох, сцепив зубы, я многозначительно прошипела:

— Какого черта ты делаешь?!

— Спасаю тебя! — удивил меня мужчина.

— От кого? — с усмешкой я посмотрела на Германа с Миланой. — Да и вообще, с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь?

— Как минимум, — прорычал тот, все сильнее стискивая меня в своих объятиях, — скрыть дырку на платье моим пиджаком было бы приятно. Не находишь?

— Нет! Да и вообще… — запыхаясь от возмущения, я вдруг замерла в изумлении: — Стоп. Ты что, следишь за мной?

Мне давно казалось, будто продюсер намеренно появляется в тех же местах, что и я. «Случайно» садиться за тот же стол. «Ненарочно» сталкивается корзинками в супермаркете. На всех рабочих мероприятиях он — гость. За столиках на приемах — сидит рядом. Куда бы я не пошла, что не делала — Борис Беренштейн на расстоянии вытянутой руки!

— А ты хочешь, чтобы я за тобой следил? — сузив глаза, он хищно усмехнулся. — Моя грязная девочка…

Испуганно обернувшись Германа и Милану я уже не видела. Те, видимо, сразу ретировались от Бориса подальше. Продюсер набрасывался на людей, как беспощадная кровожадная акула, стоило ему только решить, что мне кто-то угрожает!

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое! — воскликнула я возмущенно. И тут же с тяжелым вздохом вспомнила синяк, что сходил с лица целый месяц. — Как Марат…

— Даже не упоминай при мне этого жалкого урода. — скривился тот, а в карих глазах замерцало что-то кровожадное, пугающее до колик в желудке. — Я искреннее хотел играть по правилам, но его удар изменил правила. Сам виноват.

С придыханием посмотрев на мои губы, он словно растворился, а потом… Нагло сжал мои щеки и поцеловал. Глубоко, страстно, горячо. Я забыла, как дышать. Забыла, что мы вообще-то не вместе. Зато вспомнила, как сильно скучала и глупо пыталась забыть. Не забывается, увы.