Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 89

— Тебе нужна минутка?

Он улыбается.

— Ты спрашиваешь, могу ли я контролировать себя, почувствовав запах твоей крови?

— Ну… да.

Он делает один шаг ближе, и я прерывисто выдыхаю.

— Я не буду лгать, — шепчет он. — Ты пахнешь восхитительно. Но я только что питался. Меня больше беспокоит глубина этого пореза.

Я тупо смотрю на него, и он оскаливается, обнажая клыки, которые стали намного длиннее и острее, чем раньше. Он впивается этими зубами в собственное запястье, и это движение настолько внезапное, настолько несомненно вампирское, что я отшатываюсь назад.

Тирнон замирает, и его глаза темнеют.

— Я слышу, как трепещет твое сердце. Не бойся меня, Арвелл. Я… я теперь хищник. И это возбуждает меня.

Если он думает, что эти слова помогут унять мой страх, то он сумасшедший. Я бросаю взгляд через плечо, но он мгновенно оказывается передо мной.

— Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда, — говорит он. — Глубоко в душе ты это знаешь. А теперь пей.

У меня перехватывает дыхание. Тирнон редко позволяет мне увидеть его истинную сущность. С тех пор, как он начал меняться, он тщательно скрывает свою возросшую скорость и невероятную силу. Кажется, будто он просто отмеченный сигилом или обычный человек… который больше не может навещать меня днем.

Я изучаю его лицо. Я исследовала каждый его дюйм кончиками пальцев и знаю его почти так же хорошо, как свое собственное. И я замечаю что-то в его глазах.

Он не притворялся, что для него ничего не изменилось. Нет, он делал это ради меня. Его запястье, с которого все еще капает кровь и которое он держит так близко к моим губам… это подношение. Вопрос. Приму ли я его таким, какой он есть? Приму ли я того, кем он становится?

Вздохнув я опускаю голову, притягивая его запястье к своим губам. Ти тихо стонет, зарываясь свободной рукой в мои волосы.

Вкус его крови взрывается во рту.

Тирнон, должно быть, тоже погрузился в воспоминания, потому что убирает мои волосы за ухо.

— Все это время я думал, что расставание с тобой разбило мое сердце на куски, и его осколки мне придется извлекать из своей груди до самой смерти. Но мое сердце не было разбито. Я оставил его тебе, и с тех пор ты держишь его в заложниках.

В ушах у меня слегка звенит, в груди — пустота, онемение вытесняет эйфорию от егокрови.

Я хотела услышать эти слова с того дня, как он ушел. Но я не понимаю его.

— Почему? Почему ты бросил меня?

Мне невыносимо слышать, как тихо звучит мой голос. Как… уязвимо.

Выражение лица Тирнона искажается, но он подносит свой запястье к моим губам.

— Пей еще, — просит он.

— Да, продолжай, — мурлычет Роррик. — Мне правда нравится наблюдать за этим.

Я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Он прислоняется к дверному косяку, его тело наполовину скрыто в тени. Я не слышала, как он открыл дверь. И если Тирнон тоже не слышал, то Роррик, должно быть, использовал свою силу, чтобы скрыть свои движения.

Роррик замечает слезы на моем лице, его взгляд медленно опускается к моим ногтям, практически вонзившимся в руку Тирнона, и к моей лодыжке, покрытой кровью.

— Что ты здесь делаешь? — резко спрашивает Тирнон.

Я пихаю Тирнона локтем. Даже с той властью, которой он обладает, раздражать сына императора кажется глупой идеей.

— Я почувствовал боль и кровь, — говорит Роррик. — А ты знаешь, что это две мои любимые вещи, Праймус.