Няня для бывшего - Иман Кальби,Стелла Юсупова Страница 89

Я захожу предельно тихо. И правда удается остаться незамеченным вплоть до того, как появляюсь на кухне. Минута замешательства- и все резко ко мне подрываются. Хватаю всех троих спиногрызов, зацеловывая. Притягиваю к себе Её- сердце заходится. На Маше мягкое трикотажное платье цвета беж, а я уже весь лопаюсь от напряжения. Эта девочка заводит меня, как сумасшедшего. Моя… Для меня…

Время позднее, и потому Маша разрешает малышне пошалить еще не больше часа, пока кормит меня и рассказывает последние новости «нашей деревни», как я в шутку называю поселок, в котором мы живем. Мне нравится, что она любит советоваться со мной и в вопросах своего дела, и по жизни. У нас нет друг от друга тайн. Я часто рассказываю ей какие-то свои бизнес-кейсы и внимательно слушаю рекомендации моей девочки-психолога. Вот такой вот шкурный интерес…

— Луиза звонила, — говорит девочка спокойным голосом, накладывая мне второе.

Внутренне слегка напрягаюсь. Сестра все еще натянуто общается с моей женой. Опять какая-то провокация.

— Что ей нужно? — вылетает слишком резко, царапающе небо. Даже дети испуганно на меня озираются…

— Все нормально, Амир, — успокаивающе кладет руку мне на плечо, — что ты сразу… Она искренна была… Послезавтра в Москву приезжает. Я ее к нам домой позвала.

Я напрягаюсь. Кусок хлеба в горло не лезет.

— Ты слишком добра, Маш. Луиза та еще змея. Денег, наверное, захотела на очередную свою провальную идею…

— Амир… — садится напротив, — она твоя сестра, дорогой… Это родная кровь. Ее водой не разбавить… ты сам говорил, ты сам на этом стоял… Родителей не стало твоих, но она-то осталась… Поверь мне, каждая озлобленная женщина скрывает за своей черствостью трагедию…

— Маш, только не вздумай ее лечить… Ей это на фиг не нужно…

— Она сама попросила помочь, — опускает глаза в пол моя добрая девочка, — сказала, что проблемы со старшим сыном. Он школу сменил, плохо учится, хулиганит. Просит поработать с ним как с психологом. Он все-таки нашим двоюродный брат… Не нужно этой агрессии, Амир… мы все это давно прошли. Нужно двигаться дальше. Обиды только тормозят.

Я молчу, но уже знаю, что отступлю. Маша принесла в мою жизнь свет. С ней я стал мягким и покладистым. И на моей работе все молятся на мою жену как на Бога. Потому что теперь нет жесткого Амира Каримова, готового порвать всех и каждого за любой проступок. Теперь всё иначе…

Когда шумной гурьбой детский сад поднимается наверх- смотреть в своих кроватках театр теней и слушать мамину сказку, я закрываю глаза и медитирую. У меня не больше двадцати минут- чтобы прочувствовать, запомнить. Вдохнуть, насладиться. Не забывать ценность этого всего. Не зазнаваться. Не оступиться… Ценить… Мы часто зазнаемся и упускаем один крайне важный момент- то, что сейчас настоящее, осязаемое, реальное, в одночасье может стать «бывшим»… Вот самая страшная правда жизни…

Маша возвращается обратно почти бесшумно. Я расслабленный, в кресле, в руке бокал коньяка. По венам пленительная мягкость. И она такая мягкая, нежная… Вторые роды сделали ее еще более женственной. Маша все еще кормит- ее грудь налита и пахнет сладким молоком. Осиная талия, как у девочки, подчеркивает округлость бедер. Сладкая девочка. Конфетка. Моя…

И все равно, что-то сегодня в ней не то. Какие-то изменения, едва уловимые… Вроде бы кажется, но я слишком хорошо её чувствую, чтобы не заметить их…