Хорошие соседи - Оксана Евгеньева Страница 89

Буквы расплылись – из глаз потекли слезы. Я чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой и никому не нужной. Я не могла позвонить Юле, не могла поговорить с Мишей. Не было ни одного человека, кто бы обрадовался моему звонку. «Никто никому не принадлежит» – пронеслось в голове, и я разозлилась, потому что эта мысль показалась мне ужасной.

Побродив еще немого по квартире, я набрала номер папы.

— Ну наконец-то, – сказал он. – Сю, милая, мы места себе не находим. Завтра мама с девочками приезжает.

— Зачем? – обалдев от этой информации, спросила я.

— Ко мне приходила та твоя знакомая. Адвокат. Она нам рассказала, что происходит. Что ты попала в неприятности. Как только мама приедет, я вылетаю к тебе.

Я выругалась самым отборным матом про себя. Только этого мне не хватало. Лилия что, совсем дура отбитая?

— Пап, у меня все нормально. Правда. Никуда лететь не нужно. Все под контролем.

— Дочь, даже если у тебя все хорошо, поддержку нужно принимать. Ты так отдалилась, мы переживаем за тебя. Да, быть взрослой, самостоятельной – это хорошо. Но ты все же не чужая нам, мы все за тебя волнуемся.

Я услышала какой-то шорох, а потом голос моей сестры зазвучал в ухе:

— Сюзи, мы тебя любим. Возвращайся домой!

Эти слова были последним, что я услышала до того, как положить трубку и разрыдаться в голос.

— Я больше не могу. Не могу так. Больше не могу.

Глава 27

После накрывшей меня истерики я чувствовала себя совершенно разбитой. Но не могла найти себе места. Я еще немного побыла в пустой квартире. Походила по комнатам, посмотрела в окно, помыла полы и натерла люстру. Это меня никак не успокаивало. Я бродила туда-сюда, не понимая, что делать дальше. В конечном итоге взяла сумку, покидала в нее вещи и лекарства, вспомнила про блокнот Дениса со схемами для врачей, положила его тоже в сумку и вызвала такси.

В больницу к напарнику меня отказывались пускать. Я знала, что он лежит в отдельной палате. Леша устроил его со всеми удобствами. Охранник препирался со мной недолго – пятитысячная купюра быстро сняла все возражения, и меня пропустили к Денису.

Когда я тихонечко зашла к нему, он спал. Никаких подключенных аппаратов или капельниц я не обнаружила, а значит, дела были не так уж и плохи.

Палата более чем скромная: кровать, тумбочка, небольшой столик и старое кресло. Такое было у моих родителей. С деревянными подлокотниками и продавленной спинкой. Я посмотрела в окно и немного успокоилась.

Зашла медсестра и предложила мне чай. Я отказалась.

— С вашим парнем все в порядке, – сказала девчонка, которая выглядела младше меня лет на пять. – Его прокапали уже несколько раз. Теперь нужен покой.

— Вы знаете, что у него рассеянный склероз? Он на какой-то специальной программе экспериментальных препаратов. – Я полезла в сумку и достала ампулы, которые Денис колол себе в живот и вспомнила о блокноте. – Вот, возьмите.

— Не переживайте, мы в курсе, уже связались с его лечащим врачом и сделали необходимые анализы. Ваш коллега, Алексей, уже поднял всех на уши. Даже вот, отдельную палату выделили. Хотя у нас такое не принято. Но пришлось организовать. Вы зря так переживаете. Все будет хорошо.

Я кивнула, вместо того чтобы найти хоть какие-то слова. Медсестра еще немного постояла и вышла. Денис безмятежно спал. Я присела в кресло, но оно было таким старым и неудобным, что лучше бы ему – гнить на свалке. Я открыла сумку, достала пижаму. Переоделась и забралась к Денису на кровать. Места было на двоих очень мало, поэтому я теснее к нему прижалась, уткнулась носом в пространство между лопаток и заснула.