Дружба чистых сердец - Оксана Евгеньева Страница 91

Тетушка Максима обняла меня как ни в чем не бывало. И прошептала в ухо свои нелепые извинения. Честно говоря, мне не было никакого дела до этого. У каждого из нас свои проблемы, которые действительно стоит решать. А слова – это вода. За обычным «прости» часто следует «прощай». Я с радостью помахала хозяевам «Желтого дома» ручкой.

Гриша тоже вышел со мной проститься. Вот его объятия я приняла с удовольствием. Я знаю, что этот человек относит себя к трусам. Жить с таким знанием о себе крайне сложно. Когда-то я чуть не покончила с собой, потому что вынести выбор труса мне было сложно. А сегодня, я думаю, может, и в трусости есть своя сила? Отказаться от мести, потому что в твоей душе нет этой кнопки. Потому что месть – не твое оружие.

Гриша был хорошим человеком, и я искренне желала ему счастья. Вот только предполагала, что он выберет новые страдания с Ольгой. Вот уж кто мне был неприятен!

Я знаю, что люди от душевной боли могут потерять рассудок и желание жить. Но имеем ли мы на это право, если за спиной стоит кто-то более слабый, кому мы должны по праву рождения? Защищать свое потомство – обязанность родителей, не так ли? Но я не мать и вряд ли когда-то решусь взять на себя ответственность за чужую жизнь. Так что не мне судить. Не мне. Судить.

Я уезжала из поселка с легким сердцем и точно знала, что больше никогда сюда не вернусь. Я уезжала сюда совсем другой. И, пожалуй, я была благодарна этому месту за такую мою трансформацию. За желание жить.

Я вернулась в свою уютную квартиру, оставила в прихожей вещи и плюхнулась на привычный диван. Макс побежал в магазин за продуктами. Я вдохнула знакомый воздух и огляделась. Пришла идея, что пора бы сделать какой-нибудь ремонт. И купить цветок на окно.

Я прошлась на кухню и увидела на столе записку от мамы: «Дочь, я поехала в Москву, приеду, позвоню». На записке лежал ключ от квартиры родительницы. Я усмехнулась. Похоже, жизнь возвращается в прежнее русло. Мама уехала на очередное рандеву, а я буду стараться не загубить ее цветы.

Я услышала, как открывается в прихожей дверь.

— Я взял пельмени и овощи. – сказал Макс.

— Тащи сюда, – ответила я.

Он притащил пакеты на кухню, я прислонилась к кухонному столу. Он поставил продукты на стул и подошел ко мне.

— Я соскучился. – сказал мой друг.

— Это звучит как: «Тебе пельмени со сметаной или майонезом?» – усмехнулась я.

— Мы мало похожи на влюбленных… – сказал Макс.

— А ты знаешь, как они должны выглядеть? – ответила я.

Он покачал головой. Я запрыгнула на стол. Обхватила его ногами. Он прижался ко мне и провел по шее губами. Через тридцать минут наша одежда валялась на полу, а мы лежали с ней рядом уставшие, но наполненные. Я чувствовала себя живой. И как ни странно, уязвимой.

— Я, кстати, давно не делала уборку, – прошептала я.

— Звучит очень сексуально, – ответил Макс и улыбнулся.

Я смотрела в потолок и пыталась понять, что я ощущаю. И мне на минуту даже показалось, что бабочки в моем животе затрепетали своими крылышками.

— Ну что, в душ и пельмени?

Я улыбнулась.

— Это не бабочки, – прошептала я.

— Что? – спросил меня Макс, но я не ответила.

* * *

Примерно через месяц мне позвонил Витя:

— Не хочешь встретиться?

— Зачем? – спросила я.

— Есть предложение. Ну и новости от бабушки Шуры.