Мама знает лучше - Ария Тес Страница 92

Тень от луны падает на его лицо, и я вижу, насколько сильно оно осунулось, поэтому долго держать контакт не могу — отворачиваюсь. Сжимаю себя руками, тру предплечья. Пусть думает, что мне холодно, а не больно. Не больно. Мне не больно.

— И чего ты хочешь?

— Я хочу…мы можем…блядь… — прикрывает глаза и опускает лицо вниз, а потом шепчет, — Не знаю, могу ли я чего-то вообще теперь хотеть.

— Ну, попробуй. Я же вышла.

Издает тихий смешок и кивает пару.

— Мы можем поговорить?

И послать бы его на хер…господи, как я хочу послать его на хер! Но…

— Да. Здесь.

Поворачиваюсь и отхожу к столу, присаживаюсь за него и отворачиваюсь к окну. Надо же. Люди моего отчима дом буквально вылизали. По всем строгим правилам своей армейской жизни. Даже окна светятся. Если по ним пальцем провести, заскрипят. Сто процентов.

Леша подходит и садится с другой стороны. Даже не так. Он грузно падает на плетеное кресло, съезжает вниз и смотрит в потолок.

Я бросаю на него короткий взгляд, но состояние его так сильно передается мне, что я не могу…не могу долго смотреть. Как на солнце, которое светит. Больно. Глаза режет, в горле встает ком.

Нет, я должна спросить…

— Как ты мог поверить?

Не знаю, насколько вопрос звучит жалким? Градус отвратительных эмоций тут зашкаливает, конечно. И на языке горький привкус разочарования и боли. Но мне правда нужно понять…

Чувствую, что Леша смотрит на меня — не отвечаю. Просто скажи. Просто…господи, просто скажи мне…как ты мог?…

— Все было очень натурально, — звучит его хриплый, низкий голос, и я закрываю глаза.

Ну, конечно.

— Ты же знал, что я тебя…

Нет. Не произнесу этого вслух. Поджимаю губы и жмурюсь сильнее. В глазах печет. В горле режет.

Дыши.

Леша молчит.

Странно, наверно, но я все еще чувствую его состояние, как будто оно мое собственное. Интересно, а он еще чувствует меня?

— Знал. Поэтому я не верил очень долго, но меня…как там она сказала? Правильно обработали.

— Как?

— Я привык ей доверять, — снова звучит его голос, на этот раз еще более надломленный, — Она никогда не говорила прямо. Так. Заискивала. Я теперь только понимаю.

— Например?

— Говорила…мол, наш водитель слишком долго смотрит на тебя. Пригляди, Леша. Вдруг он что-то сделает? Аури — молодая и нежная девочка. Ее нужно защищать.

Он передразнивает свою мать со злостью и яростью, а мне вдруг становится смешно.

Мотаю головой с улыбкой. Конечно, она не радостная. Горькая.

Этой ночью другого чувства не будет, я знаю. Не будет…

— Смеешься, что я был таким идиотом?

Вздыхаю и все-таки смотрю ему в глаза.

Там тонна сожаления. Я вижу ее даже во тьме. Сожаление и боль.

Ему ведь тоже воткнули нож в спину…

Вот так. Оба раненные, оба положившее. Оба с темнотой в груди, от которой теперь никуда не денешься до конца своих дней.

— Да мы оба были идиотами, Леша. Нам против нее…не вариант было выйти в победители.

— У тебя часто болела голова, и ты уезжала домой, — пропускает мимо ушей мою попытку как-то уравнять, хмурится, — Вокруг меня собирались шакалы. Там что-то услышал, здесь. Мама предложила повесить камеры.

— Было видео, да?

— Да.

— И ты не…

— Я не знаю, как отреагировал бы сейчас, Аури. Тогда мне так в башку ударило адреналином, что…блядь, я просто…я не знаю.

— Ты хотел поверить?

Молчит пару мгновений.