Мы те, кто умрет - Стасия Старк Страница 95

Что он вообще здесь делает? Для того, у кого столько обязанностей, он подозрительно много времени проводит в Лудусе.

Луциус поворачивается и низко кланяется. Роррик выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я сделаю то же самое, и я склоняю голову, проклиная его про себя.

— Умри, умри, умри, умри, умри,— повторяю я молча, надеясь, чтобы от одних моих мыслей у него взорвется голова.

— Нет. —Голос Роррика мягкий и бархатистый. Он похож на прикосновение руки к меху, на прикосновение губ к теплой коже.

Все мое тело становится обжигающе горячим, а затем ледяным.

Он в моей голове. Сын императора в моей голове.

Я отшатываюсь, ударяясь спиной о стену. Роррик мне злобно улыбается, а Луциус, хмурясь, медленно поднимает голову.

— Все еще здесь.

— Прекрати! — В моем голосе слышитсяпаника.

Луциус подходит ближе, его взгляд напряженный.

— Что не так?

— Тогда перестань кричать на меня мысленно, —напевает Роррик, в его голосе слышится веселье.

Яэто делаю?

Паника захлестывает меня, и горло сдавливает так, что я едва могу дышать. Глаза Роррика становятся дикими, и меня охватывает желание выпрыгнуть из собственной кожи. Он хищник. Мой ужас возбуждает его.

— Уходи, — говорит Роррик, и я начинаю отступать, прижимаясь спиной к стене. — Не ты.

Я замираю. Луциус колеблется, его взгляд мечется между нами.

Роррик поворачивается к Луциусу. Это едва заметное изменение позы, но от его тела исходит угроза.

— Я что, неясно выразился?

— Нет. — Луциус сжимает губы. — Роррик…

Роррик вздыхает, бросая на Луциуса взгляд, который можно назвать почти… раздраженным.

— Я не причиню ей вреда.

— Иди, — говорю я. Меньше всего я хочу, чтобы Луциус пострадал из-за того, что защищал меня. Но я запомню это.

Я запомню, что он пытался помочь.

Луциус неохотно уходит, оставляя меня наедине с Рорриком в коридоре. Меня охватывает новый приступ страха, а ноздри Роррика вздрагивают.

— В этом небольшом взаимодействии есть что-то очень интересное, — говорит он. Ледяное присутствие пронзает мой разум, сжимая его.

Именно это делает его таким опасным.

Я вскрикиваю от боли, не готовая к этому вторжению. Давление немного ослабевает, и Роррик смотрит мне в глаза. В мой разум. Он наклоняется ближе, изучая мой сигил.

— Он вырос.

Я не понимаю, как он может знать. Изменение настолько незначительное, что даже Тирнон не заметил.

— И все же эта сила не связана с сигилом.

Я пристально смотрю на него.

— Ты уверен? — Часть моего страха сменяется потрясением, и это, кажется, притупляет его кровожадность. Глаза Роррика снова становятся ледяными.

— Да, — говорит он. — И все же ты прорвалась сквозь мои щиты.

Я готовлюсь выхватить кинжал, но, похоже, он не собирается потрошить меня в ближайшее время. Напротив, он выглядит почти… задумчивым.

А это означает, что, вероятно, он не убьет меня, если я задам еще несколько вопросов.

— Твои щиты?

Он резко кивает головой.

— Мои ментальные щиты всегда подняты. Я не усиливаю их, если только не нахожусь рядом с отмеченными хотя бы серебряной или золотой полукороной. Потому чтомне это не нужно. И все же ты проскользнула сквозь мою базовую защиту, как масло. Чего ты не должна уметь с таким постыдно маленьким сигилом.

Он переводит свой холодный взгляд на мое лицо, ожидая реакции.

И тут до меня доходит. Роррику все равно, какого размера мой сигил. Он хочет увидеть мою реакцию на его колкость. Почему? Я понятия не имею. Может, от скуки. Скрестив руки на груди, я выгибаю бровь и прислоняюсь к стене за спиной.